Яма (СИ)

Вот и поставил парень подполковнику Головко ультиматум: либо Град, либо и дальше своими силами.

Несколько удивился столь внушительному доверию сам Градский. С Титовым у них сложилось странное знакомство. Лишь пару дней назад, после предъявленных тому обвинений, они вцепились друг другу в ""воротнички"" и устроили мелкую потасовку прямо на кладбище, разгребая на свежих могилах траурные венки.

Горячая волна неотвязного желания курить, пробиваясь к мозгу через позвоночный столб, заполонила сознание. Слегка откидывая голову, Сергей заученным путем отстраненно проследил непреодолимое расстояние к дозревающей лунной лампе.

Прошел год с тех пор, как он окончательно вернулся в Одессу, и примерно столько же, как приступил к работе в Приморском РОВД[2], оставив в Киеве приобретенные возможности и знакомства. Двенадцать месяцев срочной службы по призыву и три с лишним года работы в столичном спецподразделении ""Сокол"" успели вытесать из Градского другого человека. Во всяком случае, так он сам ощущал.

Изо дня в день он следовал за взращенным в закаленном на выживании организме чувством долга: перед отцом, матерью, сестрой, а после и родиной, в конце концов. Именно им руководствовался во всех нетривиальных ситуациях, которые так щедро подбрасывала жизнь.

Страхи с течением времени рассеялись, хотя все вокруг твердили, что их терять, как раз, не следует. Только как, если не получалось? Человеческий организм — самая странная штука в природе. При достаточном цикле повторений он был способен адаптироваться к любым ощущениям. Сравнимо с физической тренировкой: боль, дискомфорт и усталость присутствуют только в период первых нагрузок. После стабильного режима пронизывало крайне редко и вполне осознанно.

Родной город тянул назад. Не семья, не друзья, не знакомые… Непонятным рядом навязчивых ощущений манил именно город. Видимо, пришло время признать то, что, казалось, безрезультатно вдалбливали в школе: малая родина — часть тебя самого.

Когда же мать, давя своими извечными переживаниями на то же гипертрофированное чувство долга, попросила перевестись из ""Сокола"" в более мирное подразделение, принял решение с равнодушной готовностью.

Выживание — это особая формула, для стабильной работы которой нужна постоянная мотивация. Стимулом для Градского стала семья. Когда желание жить возродилось, принял ответственность за спокойствие своих близких.

Шесть лет, на самом деле, не являлись какой-то значительной величиной, но внутреннее чувство меры Сергея в любом контексте эту цифру воспринимало равносильно ""много лет назад"". А еще оно любило смехотворное глобальное выражение — ""в прошлой жизни"".

Потребность в никотине зашкаливала.