Яма (СИ)

Шестнадцать часов десять минут.

Сердце, скачками набирая обороты, заколотило в грудную клетку хорошо поставленными, за неполный год с Плюшкой, отрывистыми и мощными ударами. В голову ударила кровь. На долгое мгновение видимость пропала. Смотрел перед собой и ни черта не видел.

На автопилоте приблизился к Нике вплотную. С нарастающей частотой дыхания, повинуясь звериным инстинктам, сходу пошел в наступление, хотя еще даже не врубился в ситуацию. Поймав девушку, оцепил руками у деревянного ограждения. Мысль мелькнула, дурная и нездоровая, если наперекор попрет, в озеро ее в груде с собой и непрочными перилами свалит, а не отпустит. Внутри такая стихия разразилась, казалось, что физических ""коней"" в теле немыслимое количество: надави только на хлипкое сооружение — и полетят.

— К бабушке в деревню. Я же всегда лето у нее провожу.

Расчехлить сказанное получилось не сразу. Плюшкины слова по каким-то причинам рассыпались на буквы и потеряли всякий смысл. Смотрел Серега на нее, распадаясь изнутри, словно раньше ничего подобного вообще не слышал: ""деревня"", ""бабушка""…

— Целое лето? — уцепился за то, что вычленил.

— Ну, не целое. Два месяца осталось.

Кого она пыталась успокоить?

С этими словами мир Градского превратился в бесполезное нечто. Шар сорвался с орбиты и, не поддаваясь никаким методам контроля, полетел в необъятную черную бездну.

— Сессия закрыта, и, в общем… я свободна.

""Свободна???""

Она че, бл*дь, на солнце перегрелась? Чтобы вот так просто, непонятно за каким х*ром, разбросать их на километры?

— Зачем уезжать, Кузя? Ты можешь остаться в городе? С хатой проблем не будет.

Прозвучало, конечно, так себе. Простенько, пошленько, далеко от всего ""надежного и серьезного"", что распирало Градского изнутри.

""Шедевр, *бтвою мать…""

Но следить за своей речью получалось едва ли чуть лучше, чем за угарными мыслями.

— Я и так задержалась, Сереж. Что я скажу папе с мамой? У нас в семье не так, как у вас.

— А как у нас?

Зубы стиснул. Вдохнул через нос, сурово раздувая крылья. Разговаривали в нормальном режиме, без манерных пауз и рассеянных междометий, а терпения на ожидание ответа едва хватало.

— Сереж, ты понял, о чем я.

— Нет, не понял, Кузя…

— Хватит меня так называть, — поддаваясь неожиданному и непонятному для Града расстройству, порывисто выпалила Ника, теряя в ночном воздухе потяжелевший выдох. — Всеми этими прозвищами — перестань! Знаешь, уже не смешно и не интересно даже… Надоело. Хватит! У меня имя есть.

Пригвоздил себя к месту. Сфокусировал на Плюшке все свое силовое внимание. Врубился с некоторой задержкой — внутри нее что-то вышло из строя. Чинить было необходимо экстренно, но на ходу вряд ли получиться.

У самого в груди безотчетно возросло беспокойство.