Яма (СИ)

— Уезжаешь все-таки? Опять к общагам поедешь? Возьмись ты за ум, в конце концов! Что ты, как пес бездомный, таскаешься по этим ободранным подворотням?

— Павлика своего за мной приставил? Ну, перегибаешь, бать, правда.

— Ты пойми, сын, я же как лучше для тебя хочу…

— Представь себе, понимаю. Угомонись уже. Завтра будет допуск, — поймав в глазах отца критический уровень недоверия, добавил: — Слово даю.

— Приворожила она тебя, я не пойму… — бездумно пробормотал Николай Иванович, разглядывая сына. — Как?

— Она? Называй уж как-то, не обезличивай.

— Подруган, братюня, малая, Кузя? Как именно? Что это за дружба с совместными ночевками? Пижамные вечеринки, один на один? Приличные девушки так себя не ведут.

На этом Град прекратил прием словесного потока со стороны отца.

Занято. Короткие гудки.

Вот только Николай Иванович продолжал прямую трансляцию, не подозревая, что бездушный отпрыск готов сорваться с колоколов. Злило каждое слово отца, весь его тон — пренебрежительный и надменный, с примесью попутного осуждения.

— Не обманывайся, сын, девушки из провинции всегда видят в таких, как ты, выгоду. Уж не знаю, что лучше… Когда ты с Карпом пьянствуешь или вот, как с ней, не замечаешь, что тебе заливают в уши. Тебя же учили, должен понимать, люди умеют притворяться."

"— Стоп, — остановил жестом. — До меня дошло. Твоя логика убойная. Мерси. Давай, до вечера, — в прощальной фразе отзеркалил презрительный тон отца.

18.2

СЕРЕЖА: Лови важный посыл, Плюшка.

Республика Кузентай: Ну?

СЕРЕЖА: Кто поет, мартышка?

В открытую форточку с улицы прилетели первые громкие ноты, которые Доминика враз безошибочно узнала.

Даже в зеркале разбитом, наб осколками склонясь,

в отражениях забытых вновь увидишь ты меня.

И любовь безумной птицей разобьет твое окно,

снова буду тебе сниться, буду сниться все равно.

Выскочила из-за стола, ненароком сталкивая на пол стопку учебников. Теплый ветерок из распахнутого окна тут же охотно подхватил заполненные математическими формулами страницы, перебирая их с шелестом, который утонул в музыке.

Опираясь ладонями на подоконник, Ника наполовину высунулась из окна и, после бурного выдоха, выдавшего ее потрясение, замерла с открытым ртом.

Киркоров ""летел"" из машины Градского. Сам он сидел на капоте и с широкой улыбкой смотрел в ее окно.

Единственная моя, с ветром обрученная,

светом озаренная, светлая моя.

Зачем мне теперь заря, звезды падают в моря

и, срывая якоря, прочь летит душа моя[1].

Республика Кузентай: Интересный выбор! А что, рэпчик перестали выпускать?

СЕРЕЖА: Приелось, надоело. Вот ""это"", прикинь, зашло. А кто виноват?

Республика Кузентай: И кто?

СЕРЕЖА: Наглая мурзилка, едва не расцарапавшая мне лицо со словами: ""Песня очень хорошая"".

Республика Кузентай: Там… другая была.