Яков. Воспоминания (СИ)

— С какой целью? — уточнил я.

— Не могу знать, — ответил Михаил Иваныч, — при мне они только с прошением приходили.

— А кто они?

— Купец Карамышев, — пояснил Ульяшин, — и с ним иерей был, отец Федор.

— Антон Андреич, — обратился я к Коробейникову, — нужно будет найти этого батюшку.

— Найдем, — заверил меня мой помощник.

Я оглядел следы на снегу. Похоже, убийца все же был один. Прибыл он верхом, и подковы у его лошади весьма необычные. И следов от ног только один комплект.

— Здесь он догнал повозку, — сказал я, рассмотрев следы, — спешился зачем-то, а потом обратно вскочил на лошадь и ускакал. На наше счастье подковы приметные. Антон Андреич, сделайте снимки крупно. Икона на месте? — спросил я Ульяшина.

— Никак нет, — сказал он, — не нашли.

Ну вот и ответ на вопрос, зачем он спешивался. А также и зачем убил. Нужно будет расспросить отца Федора об этой иконе поподробнее. Какая бы она не была старинная, но неужто ее стоимость такова, чтобы застрелить двух человек, один из которых еще и полицейский?

— Осмотрите все вокруг, — велел я городовым, — только смотрите следы не затопчите.

Мы с Коробейниковым подошли к стоящему на обочине экипажу и заглянули внутрь. Купец сидел, привалившись к стенке, крови видно почти не было, только дыра на пальто. Я дотронулся до шеи над артерией. Пульс бился, хоть и был очень слабый.

— Живой он! — сказал я Коробейникову изумленно и свистнул, подзывая городовых. — Сюда всем! Бегом! Берите пролетку, срочно в больницу, — велел я подбежавшему Ульяшину. — Гоните, что есть мочи.

Околоточный кинулся за пролеткой, одновременно ругая подчиненных последними словами за то, что не обнаружили, что купец жив еще.

Отец Федор нашелся, как ему и полагалось, в своем приходе. Услышав от Коробейникова о случившемся несчастье, он легко согласился проехать в управление и поделиться сведениями. Был он пожилым уже человеком со строгим лицом, далеким от всякой благости. Видно было, что в служении его привлекает скорее аскеза, нежели сострадание. И его высокомерие, которое хотелось назвать гордыней, сильно мешало нашему общению.

— Ну что ж, батюшка, — сказал присоединившийся к допросу полицмейстер, — расскажите нам, что же это за икона такая. Известная? Чудотворная?

— А Вам сразу чудотворную подавай? — с неодобрением спросил отец Федор, поглаживая бороду. — Простые лики святые уже не внушают?

Господин Трегубов несколько опешил от подобной отповеди. Да и то сказать, он ведь пытался поинтересоваться, чем столь славна эта икона, что ради нее двух человек жизни лишить пытались, а ему в ответ предложили выслушать мораль. Опешишь тут. Нужно выручать начальника, пока дело до конфликта не дошло.

— Значит, господин Карамышев принес Вам икону, так? — осведомился я у иерея.