Яков. Воспоминания (СИ)

— Господа, я надеюсь, Вам уже сообщили об убийстве Алексея Гребнева, — сказал я, когда Разумовский тоже приблизился к нам. — Я пригласил Вас для дачи показаний по этому делу.

По тому, как князь в возмущении вскинул голову, услышав о показаниях, я понял, что терпение его на исходе. Проявив свою власть, я задел Его всесильное Сиятельство за живое, и сейчас он готов был растерзать меня. Что ж, я не прочь подраться, я даже буду рад. А еще я надеюсь, что пребывая в столь эмоциональном состоянии, Разумовский, возможно, ослабит самоконтроль и выдаст себя чем-нибудь.

— Какие показания? — спросил он возмущенно. — Вы в своем уме?

Видимо, решив, что продолжать конфликт на улице, в присутствии городовых, ему не по чину, князь резко развернулся и проследовал мимо меня в дом. Госпожа Нежинская не отставала от него ни на шаг.

— О чем Вы говорили с управляющим, когда началась пьеса? — спросил я Разумовского, когда мы устроились в гостиной.

— У меня были дела с Алексеем, — ответил он, — и я обсуждал подробности с управляющим.

Как всегда, ответ без ответа. Его Сиятельство мастер словесных игр. Но сегодня я не позволю ему отвечать подобным образом. Мне нужны подробности, и я их получу от него, хочет он того или нет.

— Какие дела? — уточнил я. — Какие подробности?

— Это Вас не касается, — мрачно ответил князь.

— Алексей Гребнев был убит через полчаса после Вашего разговора, — пояснил я с обманчивой мягкостью в голосе.

— Ну и что с того? — спросил Разумовский.

— Вы не остались на пьесу, хотя были приглашены, — продолжил я допрос. — Почему?

— А мне это было неинтересно, — с вызовом заявил князь."

"— Неинтересно? — спросил я с сарказмом. — Вы же сами затеяли всю эту антрепризу с Гребневым!

— Я видел раньше репетиции и прочел пьесу, — ответил Кирилл Владимирович, всем видом своим демонстрируя свою сдержанность и долготерпение по отношению к невоспитанному и навязчивому фараону.

— Видели, как Вы ушли в направлении, — сообщил я ему, — в котором через некоторое время нашли тело Гребнева.

— Что за намеки? — чуть ли не прорычал Разумовский, теряя остатки терпения. — Что Вы себе позволяете?!

В этот момент к нам подбежал Ульяшин.

— Яков Платоныч, — сказал он, приглушив голос, — есть результат! Вы не поверите.

— Из дома не выходите, — бросил я князю, следуя за околоточным. — Мы продолжим.

— Послушайте! — возмущенно крикнул мне вслед Разумовский. — Черт знает что!

Ульяшин привел меня в комнату, где уже дожидались управляющий Григорий и Саша, его дочь, оба встревоженные и непонимающие, зачем их позвали.

— На пистолете отпечаток дочери управляющего, — пояснил мне Ульяшин. — Прошу.

И он протянул мне для сравнения отпечатки пальцев, взятые у Саши, и отпечаток, снятый с пистолета.