Яков. Воспоминания (СИ)

И почему она раньше мне ее не отдала, хотел бы я знать. От пущего доверия и надежд на меня?

— В ее комнате, в тот же день.

— А почему Вы мне не показали?

— Потому что я думала, — потупилась Анна Викторовна, — что Вы более важными делами заняты. — Пожалуйста! — заглянула она мне у глаза умоляюще. — Не оставляйте поисков! Найдите ее. Ведь она только нам двоим нужна.

Нам двоим! Звучит как насмешка, право. Кем, интересно, она считает меня, если предполагает, что я могу бросить поиски пропавшей девушки без ее просьбы?

— И князю, — напомнил я ей, чувствуя, как при упоминании Разумовского ярость и ревность вновь заставляют мое сердце биться чаще. — Больше ничего не хотите мне сказать? — спросил я, понимая, что это лишнее, но не в силах сдержаться.

— Нет, — покачала головой Анна Викторовна.

Что ж, оно и к лучшему. Все ведь уже сказано на самом деле.

В управление я вернулся в совершенно отвратительнейшем настроении, да и состоянии. Я устал и чувствовал себя столетним стариком. Видимо, сказалось неистовое напряжение последних дней, усталость навалилась как-то сразу и отпускать не собиралась. Очень хотелось просто сесть с закрытыми глазами и не думать ни о чем. Но подобные эксперименты я проводить не собирался. Вряд ли у меня получится ни о чем не думать сейчас. А значит, нужно работать, выжимая из организма все силы, до тех пор, пока не упаду и не засну без снов от смертельной усталости.

Коробейников, сидевший за своим столом перед какими-то бумажками, поднял на меня взгляд и снова вернулся к своему занятию. Я задержался у его стола посмотреть, чем она занят. Перед ним были разложены маленькие бумажки с написанными на них буквами, которые Антон Андреич передвигал по столу, периодически помечая что-то в блокноте.

— Что Вы делаете? — спросил я, заглядывая ему через плечо.

— Выписал вырезанные буквы, — пояснил он свое занятие, — и пытаюсь составить из них слова.

— Но слова-то неизвестны, — сказал я, потянувшись передвинуть бумажку с буквой, чтобы получилось что-то внятное.

Коробейников перехватил мою руку, не дав коснуться.

— Слова улетают, но написанное остается, — произнес он значительно. — Это очень важно.

— Ну и что? — полюбопытствовал я. — Что-то получается?

— Пока нет, — вздохнул Антон Андреич. — Но логика и интуиция — они не дают мне потерять надежду.

В этот момент наше внимание привлекли невнятные, но очень громкие крики, доносящиеся из-за двери. Выйдя, мы имели сомнительное удовольствие лицезреть, как двое городовых с немалым, надо сказать, трудом, помещают в клетку вусмерть пьяного задержанного. Он сопротивлялся изо всех сил и протестовал столь оглушительно, что слышно было, наверное, на два квартала вокруг.

— Что здесь происходит? — спросил я городовых.