Яков. Воспоминания (СИ)

Видно, слишком сильно было его потрясение тогда, на сеансе, чтобы промолчать в ответ на этот вопрос.

— Вы меня убедили! — сказал Куликов. — Я поверил в то, что вы можете спросить у Анненкова.

— Неужто просто денег захотелось? — спросил я его.

Начав говорить, остановиться Куликов уже не мог.

— Вы знаете, захотелось! — ответил он с вызовом. — Захотелось! Я всю ночь тогда вез деньги в поезде. Я открывал саквояж поминутно и смотрел на них. На деньги! Я никогда не видел столько сразу денег!

Он замолчал. Мы тоже молчали. Нечего было больше сказать. Я посмотрел на Анну Викторовну. Она взирала на Куликова с немыслимым отвращением. Я полностью разделял ее чувства. Жизнь человеческая бесценна, ее не измеришь деньгами. А сидящий перед нами мерзавец ради денег убил двоих и не собирался останавливаться. Он заслужил все, что его ждет, и я рад, что поймал его. Вот для этого я работаю, чтобы подобных мразей становилось меньше. И верю, что когда-нибудь станет.

Допрос был окончен, остались формальности, которые я переложил на Коробейникова. Анна Викторовна собралась уходить, и я вышел проводить ее. Подал ей руку, помогая спуститься с крыльца, да так и не отпустил. Не мог отпустить. Хоть я и успокоился слегка за время допроса Куликова, но эмоции мои все еще кипели, и нервы были на взводе.

— Это что получается? — сказала Анна, когда мы вышли во двор. — Что я была ошибкой вселенной, чувствовала себя важной персоной, а дело-то, как обычно, в деньгах?

— В деньгах, Анна Викторовна, — согласился я с ней, думая вовсе о другом. — Я вот что хотел…

— Я прошу вас! — перебила меня Анна. — Пожалуйста, только Вы сейчас ничего высокопарного не говорите.

— Хорошо, — согласился я. — Я просто хотел сказать… Но хорошо, не буду.

Что-то у меня сегодня со словами беда. Совсем беда. Их вовсе, кажется, не осталось, кроме нескольких — тех, что никак нельзя произносить. И которые рвались наружу, причиняя мне боль.

— А скажите, я хотела бы узнать, — спросила Анна Викторовна, — у Вас ведь эти дни не было возможности заниматься делом Элис?

— Нет, я спал всего два часа за трое суток, — попытался оправдаться я, зная, как ей важно то, о чем она спрашивает. — Думал о вашей безопасности."

"Я хотел пошутить своей последней фразой, но и шутка не удалась. Может, потому что это и была не шутка, а может, потому, что я вспомнил, о чем еще думал за эти трое суток, и от охвативших меня эмоций даже голова закружилась.

— Спасибо, я очень Вам благодарна, — поблагодарила меня Анна. — Но скажите, вот сейчас у Вас есть же ведь возможность заниматься этим делом?

— Да, я сделаю все возможное, — пообещал я ей.

— Сделаете, я знаю, — ответила она. — Спасибо.

Что-то снова шло не так, и мы оба ощущали неловкость ситуации.