Яков. Воспоминания (СИ)

— Нет, — ответил Куликов.

— Записка, которую мы нашли возле Анненкова, была подписана «Демиург», — сказал ему Антон Андреич. — Что Вы об этом знаете?"

"— Господи, это старая история, — рассмеялся Куликов. — Демиург — это прозвище Обручева. Но он никак не мог быть убийцей профессора Анненкова. Это чушь!

— Почему? — поинтересовался я. — Они ведь ссорились по поводу Формулы Создателя.

То есть, разумеется, не мог. Его самого убил тот же убийца. Но мне хотелось знать, почему так считает господин Куликов. И его мнение насчет пресловутой Формулы заодно.

— В свое время мы все перессорились из-за этой Формулы, — рассказал Куликов. — У каждого свое решение. С учеными такое бывает.

— Ну, а как же Вы оказались здесь, в Затонске? — продолжил я расспросы.

— Я ассистент профессора Анненкова, — пояснил Куликов обстоятельно. — Его сиятельство пригласил сюда нас обоих. Профессор приехал пораньше. Ну, а я только здесь узнал о том, что профессора убили. Профессор Анненков одно время был увлечен вычислениями этой мифической формулы, — продолжил свой рассказ Куликов. — И нас привлек, троих студентов.

— Позвольте, а кто же третий? — насторожился я.

— Был еще один, — поведал Куликов, — профессор называл его Счетовод. Но он бросил университет на последнем курсе.

— А где он теперь, не знаете? — спросил я его.

— Не знаю, — ответил математик. — Но кто-то мне сказал, что он ушел в монастырь.

— Антон Андреич, — повернулся я к Коробейникову, но он уже поднялся со стула.

— Я в монастырь, — сказал он, выходя.

— Однако все это не снимает с Вас подозрения, — сообщил я Куликову, когда Коробейников ушел.

— Да, — кивнул он.

— Вы принимаете средство от почек? — спросил я.

— От почек? — удивился математик. — Нет. У Обручева были проблемы с почками, еще с юности.

— Ну, да, только опровергнуть он это уже не сможет, — усмехнулся я. — Вы арестованы по подозрению в убийстве. За мной следуйте.

— Как? — изумился Куликов и повернулся к Разумовскому, видимо ожидая от него помощи.

Князь лишь молча развел руками, показывая, что не в его силах что-либо изменить. Лишенный и этой поддержки, Куликов пошел, не возражая, и я передал его уже прибывшим городовым, приказав отвезти в управление и посадить в камеру. Самому мне еще нужно было осмотреть место убийства Обручева. На всю ночь работы хватит, скорее всего.

Едва я вышел на крыльцо, как меня окликнула Анна Викторовна.

— Яков Платоныч, — позвала она взволнованно. — Я хотела вам сказать, был еще третий, Счетовод. Гений, Демиург и Счетовод.

— Я приму это к сведению, — ответил я, невольно улыбаясь привычности фразы.

Раньше я каждый раз спрашивал ее, откуда ей известно то, что она рассказывает. Теперь вот новый, но не менее постоянный ответ. Нужно будет придумать что-то иное.