Яков. Воспоминания (СИ)

— Нет, — ответил князь и добавил со значением: — Но, судя по тому, что Вы не задали мне этот вопрос, она известна Вам. И что же это все-таки за знак такой, Яков Платоныч? — добавил Разумовский, когда я уже пошел к двери. — Его ведь Вам прислали.

Я молча, не оборачиваясь, отсалютовал ему картой и вышел.

Итак, Разумовский недвусмысленно дал мне понять, что он в курсе моих прошлых отношений с паном Гроховским. Оно и не удивительно. Та моя глупость была известна многим, а более всех в курсе была именно Нина. Так что осведомленность князя вполне понятна. Также, как и то, что он связал похищение Нежинской поляками со мной. И почему-то я был уверен, что он на самом деле не знает более ничего, иначе сказал бы. Как ни парадоксально звучит подобное заявление, в этом деле мы с Разумовским едва ли не союзники.

Выйдя из дома князя, я увидел Анну Викторовну, прогуливающуюся по саду с Элис в сопровождении сиделки.

— Анна Викторовна, — окликнул я ее.

Она обернулась на мой голос, подошла с серьезным, взволнованным лицом.

— Нежинская похищена, это уже установленный факт, — сказал я ей. — Вы… Вы берегите себя.

— А я здесь причем? — удивилась Анна.

— Вы часто здесь бываете, — ответил я. — И — мой совет — держитесь подальше от князя.

Ложь, разумеется. Но не совсем. Мне и в самом деле тревожно от того, что она стала так часто бывать в доме Разумовского. Но в данном случае я волновался вовсе не об этом.

— Яков Платоныч! — заглянула мне в глаза Анна. — Ну, Вы же знаете, что я здесь бываю вовсе не ради князя.

— Да, — вздохнул я, взглянув на Элис, играющую прутиками под присмотром сиделки. — Как она?

— Без изменений, — сказала Анна Викторовна. — Но мне кажется, что она меня слушает.

— А князь часто с ней разговаривает? — поинтересовался я, воспользовавшись случаем.

— С ней никто не разговаривает, только я, — заверила меня Анна. — Но князь, он и так много для Элис сделал.

— Да, — вздохнул я.

В свое время я не включил Элис в отчет по делу Курочкиной, считая, что в Затонске девушке будет лучше и безопаснее. Сейчас я успел много раз об этом пожалеть. Мне и в голову не пришло в свое время, что Разумовский может оформить над ней опекунство. А теперь она оказалась в его полной власти, и я бессилен.

— Вы торопитесь? — спросила меня Анна Викторовна, взволнованная, видимо, выражением тревоги на моем лице.

— Нет, — ответил я, — то есть…

Мне никуда не хотелось уходить от нее. Пока я рядом, ей ничто не угрожает. А еще, все мои тревоги отступают, пока рядом она. Будто в ее присутствии, рядом с ней, я попадал на островок тепла и покоя.

Но у меня сейчас точно не было времени наслаждаться покоем и ее обществом. Я должен был найти Гроховского и разобраться в том, что происходит. Вот тогда Анна Викторовна на самом деле будет в безопасности.