Яков. Воспоминания (СИ)

— Добрый вечер, Яков Платоныч, Антон Андреич! — с истинным радушием приветствовала нас Маман. — Надеюсь, ничего не случилось, и Вы просто зашли на огонек?

— Поручик Кожин, случаем, не у Вас гостит? — спросил я, усмехаясь ее шутке.

— Ох, как же-с! — вздохнула Аглая Львовна. — В восемнадцатом нумере, три дня, как отдыхает.

— И в каком градусе пребывает? — поинтересовался я.

— В постоянном! — ответила Маман, слегка поморщившись. — Но к разговору способен. А что-то случилось?

— Да вот, поговорить с ним нужно, — ответил я.

— Ах, нет! — воскликнула Аглая Львовна, увидев, что Коробейников полез в карман. — Только без стрельбы, я прошу Вас!"

"Антон Андреич с улыбкой предъявил ей свой блокнот, который поспешил достать, услышав мое «поговорить».

— А что, он вооружен? — насторожился я такой реакцией Маман.

— Револьвер при нем, — сообщила она. — Давеча пытался устроить стрельбу по бутылкам, едва уняли!

— Мадам! — послышался вдруг голос со стороны комнат девушек. — Я просто решил немножко разрядить напряжение!

Поручик Кожин стоял в дверях гостиной, пьяно покачиваясь и пытаясь опираться на висящую на нем девицу. Да уж, отдохнул поручик изрядно, сразу было видно.

— Для этого у Вас здесь есть другие возможности, — строго сказала Кожину Аглая Львовна.

— Доброго здоровьичка, Яков Платоныч! — приветствовала меня пьяненькая Паша, тоже сопровождавшая поручика. — Давненько к нам не заглядывали!

— Фараон? — не стесняясь меня, спросил у Паши Кожин.

— Ой, но душевный! — утешила она его. — Яков Платоныч, он душа-человек!

Интересно, должен ли я чувствовать себя польщенным в такой ситуации? Пока что ничего, кроме некоторого смущения, я не ощущал.

— Что-то поздно Вы, господа! — обратился к нам с Коробейниковым Кожин. — Я целый день Вас жду!

— Поручик Кожин? — уточнил я, пристально его разглядывая.

— Так точно, — ответил он, наливая себе шампанского. — С кем имею честь?

— Следователь Штольман, Яков Платоныч, — представился я, — а это мой помощник, Коробейников. У нас к Вам несколько вопросов.

— Валяйте! — согласился поручик, отсылая от себя Пашу и награждая ее поцелуем на прощанье. — Шампанского?

Очень мне не нравилось его поведение, если честно. Не люблю пьяных, особенно тех, кто ведет себя вызывающе.

— Так Вы нас ждали? — приступил я к расспросам, устраиваясь в кресле.

— Разумеется, — ответил Кожин. — К кому Вы еще пойдете после самоубийства Львова?

— А откуда Вы знаете, что это самоубийство? — усмехнулся я.

— Говорят, — ответил поручик, — он же отравился.

— Где Вы были сегодня ночью? — спросил я его, решив пока не спорить насчет причин смерти Львова.

— Здесь, разумеется! — рассмеялся Кожин.

— Однако этой же ночью Вы потеряли свою фуражку и перчатки, довольно далеко отсюда.