Яков. Воспоминания (СИ)

— Это что ж получается, — попытался я разобраться во всех этих хитросплетениях, — что Терентьев-старший — двоеженец?

— Нет, — ответил наследник, — матушка скончалась в родах. И во второй раз отец женился уже после ее смерти. А я остался на воспитании у деда и взял его фамилию.

Я задумчиво рассматривал свидетельство о венчании. Что-то не так в этой истории. Потому что согласно ей Иван получался старшим братом Никиты. Согласно свидетельству о венчании — тоже. Вот только выглядел Засокин слишком молодо. Бывает, конечно, что люди не выглядят на свой возраст, но чтоб настолько!

— Мне придется взять этот документ на экспертизу, — сказал я ему.

Иван Савельич мгновенно выдернул свидетельство из моих пальцев и спрятал в папку:

— Это еще зачем? — спросил он холодно.

Кажется, мои подозрения верны. Но не будем пока его пугать.

— Обстоятельства смерти Терентьевых вызывают подозрения, — пояснил я.

— А я здесь причем?

— Ну вы же захотите вступить в наследство? — спросил я его.

— Наследство! — высокопарно произнес он. — Это последнее, что я хотел бы получить от отца! В средствах я не нуждаюсь. Но если уж так случилось, отчего б не получить?

— Ну вот, — поддержал я его, — тогда Вам будет и легче доказать свое родство, когда документ пройдет проверку.

— Что ж, пожалуй, — согласился он и протянул мне свидетельство. — Возьмите.

— Благодарю, — ответил я. — Честь имею.

— Я проведу Вас! — проявил вежливость Иван Савельич.

— Кстати, хороший сюртук, — обратил я внимание, будто между прочим. — У Цейтхеля заказывали, на Невском?

— У Бромштейна, на Кузнецком, — любезно улыбнулся он. — Я сюда прямо из Москвы.

— Прекрасный вкус, — похвалил я.

Хоть какое-то указание на его прошлое.

В участке, куда я направился от Засокина, меня ожидали новые неприятности. Поручик Шумский, решив, видимо, взять дело в свои руки, раз следствие в моем лице, с его точки зрения, неэффективно, ворвался в мастерского куафера Мишеля и, угрожая тому оружием, попытался… Ну чего-то он там попытался добиться, я не понял. Видимо, признания. Коробейников и ближайший к месту городовой, прибежавшие на крики куафера, поручика скрутили и обезоружили. Но в результате прикрытие Антона Андреича оказалось разрушенным, а Шумскому грозили серьезные неприятности.

— Он грозился меня убить! — с деланным своим акцентом возмущался Мишель.

— Объясниться не желаете? — спросил я Шумского.

— Я его хотел заставить признаться! — не менее возмущенно ответил поручик. — И Вы сами знаете, в чем!

Идиот! Ну какой же он идиот! Я так старался не насторожить Мишеля, чтобы была возможность его взять с поличным, а этот кретин тупоголовый сдал меня ни за медный грош.