Яков. Воспоминания (СИ)

Собственно, нельзя и предположить было что-то иное.

— Зачем? — продолжал настаивать я на ответе.

— Мне нужно, — на лице ее появилось знакомое мне упрямое выражение. — Я могу?

— Наслаждайтесь! — разрешил я со вздохом и кивнул городовому у дверей, чтоб не препятствовал.

Пусть идет, раз хочется. Тело уже увезли, страшнее крови на ковре там ничего нет. Впрочем, памятуя нашу последнюю встречу у доктора Милца, Анну Викторовну и мертвым телом не больно-таки смутишь.

Я понаблюдал, как она легко взбегает по ступенькам, приветливо здоровается с городовым. И выждав минуту, чтобы Анна Викторовна не решила, не дай Бог, что я ее преследую, тоже направился в дом, поговорить со свежеиспеченным вдовцом.

У дверей Привалова я застал горничную и кучера, припавших ухом к двери. Сама дверь была заперта. Я постучал. Ответа не последовало.

— Лукьян Кузьмич! — позвал я. — Мне Ваша помощь нужна!

Дверь снова не открылась. Похоже на то, что жену Привалов любил и переживал ее смерть очень сильно. Как бы руки на себя с горя не наложил!

— Ты ведь всех помнишь, кто в доме бывает? — спросил я горничную.

— Ну, а как же, — ответила девушка, — я тут, почитай, три года служу.

— И кто чаще других здесь бывал? — спросил я. — Ну, давай, вспоминай!

— Так этот, — пришел горничной на помощь кучер, — Голощекин. Хозяин оченно любил с ним на охоту хаживать.

— Точно! — согласилась и горничная. — Чучельник!

— Чучельник? — удивился я странному прозвищу.

— Ну да! — пояснил кучер. — Он с охоты кормится. Всякие шкурки продает и чучела разных зверей на заказ делает.

— Никишин с ним дружбу водит, — добавила горничная. — Где тот живет, непременно знает.

Оставив челядь и дальше подслушивать под дверью, я решил проверить, как там Анна Викторовна. По прошлым впечатлениям я помнил, что иногда ее эксперименты не очень хорошо для нее заканчивались, и хотел убедиться, что с ней все в порядке."

"И правильно сделал. Анна сидела на полу, бледная, явно не в силах подняться.

— Вам нехорошо? — спросил я, опускаясь на колени рядом с ней и пытаясь заглянуть в лицо.

Анна Викторовна поднялась с трудом, опираясь на мое плечо.

— Я просто видела огромную лапу с когтями, — сказала она испуганно. — И они вонзались в тело.

Она дрожала, и слезы стояли в глазах. Как бы я хотел ей помочь. Или хотя бы обнять и утешить. Но я знал, что если попробую, она оттолкнет меня и только расстроится сильнее. Я больше не друг, я «господин Штольман».

— По-вашему, все закономерно, — попытался я развеять ее страх шуткой. — Если есть духи, то непременно найдется и оборотень.

Вряд ли, конечно, моя шутка ее рассмешит. Но может быть, она хотя бы рассердится на мой скепсис, как всегда. А когда Анна сердится, она забывает бояться.