Яков. Воспоминания (СИ)

Было понятно, что без медицинской помощи на месте нам Павла до больницы не довести. Доктор остановил кровотечение, хоть и предупредил сразу, что мера это временная. Попутно он привел в себя Анну Викторовну и посоветовал мне срочно отвезти ее домой. Анна пришла в себя, но непрерывно плакала и никак не могла успокоиться. Доктор уехал в больницу, забрав с собой Павла Ивановича и пострадавшего в драке Ульяшина. Я отправил с ним и Коробейникова, а сам сопроводил домой Анну Викторовну и передал с рук на руки родителям. Взгляды, доставшиеся мне от Марии Тимофеевны, когда я привел ей дочь, всю в слезах и в перепачканном кровью платье, ясно говорили мне, что в ближайшие дни мне у Мироновых лучше не показываться. А то и дольше.

Сдав Анну под опеку родных, я помчался в больницу. И вот теперь я ждал в коридоре, пока доктор закончит работу, смотрел в окно и размышлял. И думы мои были, прямо скажем, невеселые. Я проклинал себя последними словами за то, что не забрал тетрадь у Павла и не взял под стражу его самого в тот самый миг, когда он вышел от Разумовского. Ведь я же понимал, что князь этого так не оставит! Но зная, насколько он заинтересован в содержимом тетради, я понадеялся, что смогу поймать его на этом. Мое яростное желание расквитаться с давним врагом затмило мой разум. И вот теперь у нас нет тетради. А выживет ли Павел, это еще большой вопрос. Но даже если он выживет и сообщит мне информацию, которую расшифровал, это уже не будет доказательством, так как сама тетрадь утеряна, а возможно, уже уничтожена.

Дверь палаты, наконец-то, распахнулась, и вышел доктор Сомов. Наш доктор Милц передал ему Павла Ивановича, как более умелому хирургу.

— Состояние крайне тяжелое, — сказал доктор. — Он пришел в сознание, но это ненадолго, я полагаю. Вы можете войти. У Вас минут пять, не больше.

Оставив Коробейникова за дверью, я вошел в палату. Павел лежал на кровати с повязкой на шее. И лицо его было белее подушки.

— Зачем Вы приходили к князю Разумовскому вчера вечером? — спросил я его.

Я доверял мнению доктора Сомова и не собирался тратить время на длинные вступления."

"— Я не приходил, — еле слышно выдавил Павел.

— Я видел Вас собственными глазами, — сказал я ему.

— Вы следили за мной? — спросил он. — Это частное дело!

— Где тетрадь, — спросил я Павла, надеясь все-таки, что ее не было с ним в доме Курочкиной.

— Он забрал ее, — выдохнул Павел.

— Кто? Тот, кто Вас ранил?

— Да…

Павел слабел на глазах. Время заканчивалось.

— Что Вы прочли о князе в той тетради? — спросил я его.

— Ничего, — продолжал упорствовать умирающий. — Я не смог расшифровать.

— Скажите правду! — повысил я голос в отчаянии. — Вы ведь все расшифровали!

В этот момент дверь отворилась, и вошел полковник Варфоломеев.