Яков. Воспоминания (СИ)

— Это личное…

Моя ярость вскипела с новой силой. Мне даже думать было невыносимо, что у этого мерзавца и предателя могут быть с Анной Викторовной какие-то дела. Кроме того, я, вопреки всякой логике, почувствовал себя оскорбленным от того, что у нее есть, оказывается, от меня секреты. Тем более с князем Разумовским.

— Между Вами и князем есть что-то личное? — не удержался я от раздраженного вопроса. — Благодарю за помощь, Анна Викторовна!

И резко отвернувшись, я быстро пошел к экипажу.

— Яков Платоныч! — Анна пошла за мной, взяла за рукав пальто, заглянула в глаза. — Яков Платоныч, ну чем я могла Вам помочь?

— Вовремя отвлекли внимание, — ответил я ей сухо и достал из рукава пальто украденную мной из шкатулки князя сигару.

— Да Вы что! — перепугалась Анна. — Да Вы что, с ума сошли?!

— Чистильщик дал показания, — пояснил я ей, убирая сигару в саквояж. — За два дня до убийства Курочкиной к ней приходил мастеровой. И обронил точно такую же сигару. В нашем городе кроме князя такие не курит никто.

— Неужели Вы думаете, — изумилась Анна Викторовна, — что князь может быть замешан в этом деле?

Святая простота!"

"— А Вы думаете, что знатные особы не совершают преступлений? — поинтересовался я, рассерженный ее наивными убеждениями. — Между Вами же столько личного! Спросите!

И, сев в коляску, я приказал трогать. Анна осталась стоять на дорожке, глядя мне в след, растерянная и огорченная.

Вечером того же дня Коробейников докладывал мне результаты экспертизы:

— Я выяснил, обе сигары идентичны, — говорил он возбужденно. — И они не только одной марки, но и одной партии. Более того, у нас в городе кубинские сигары нигде не купить. Их нужно только выписывать на заказ из Петербурга.

— Вот теперь я точно уверен, что князь приходил в гости к Курочкиной, при этом переодевшись в мастерового, — ответил я ему.

— Так! — согласился Антон Андреич. — А зачем?

То, что Коробейников, ни минуты не сомневаясь в моих словах, принял версию о причастности князя Разумовского к делу Курочкиной, было мне весьма приятно. Я бы не признался в том вслух, но сомнения в моей правоте, высказанные Анной Викторовной, больно ранили меня. Почему-то я считал, что между нами больше доверия. Но наше доверие не устояло перед блеском титула князя.

— Думаю, его очень интересует эта тетрадь, — ответил я помощнику.

— То есть, получается, — продолжил развивать версию Антон Андреич, — что князь убил Курочкину?

— Нет, у него алиби, — опроверг я это предположение. — В тот вечер он играл в карты в дворянском собрании.

— Не понимаю, — вздохнул Коробейников. — Если князь не мог убить Курочкину, то тогда кто же?!

— Нам нужно понять, как князь связан с Курочкиной, — ответил я ему. — Тогда, возможно, мы узнаем, кто убийца.