Яков. Воспоминания (СИ)

Он рассмеялся:

— И какая мне тогда разница!

— Разница такая, — объяснил я ему, — что слух я пущу до того, как их поймают.

Ну, куражиться он перестал, по крайней мере. Понял, что если я исполню свою угрозу, то ему не жить. Его везде достанут. И в камере тоже.

— Зря стараетесь! — он подошел к самой решетке, глядя мне в глаза. — Не знаю я ничего.

Стало быть, либо дело очень серьезное, либо он надеется, что его подельники закончат все очень быстро. Иначе бы испугался и проболтался.

— Ну-ну, посиди, подумай, — сказал я ему и пошел в кабинет.

Коробейников пошел следом за мной:

— Яков Платоныч! Дак морда натурально каторжная! — заговорил он возбужденно. — Они Женю убили! А теперь за отцом ее охотятся!

— Есть пока одна закавыка, — охладил я пыл моего помощника. — Сколько было на теле девушки ножевых ран? А эта публика приучена с одного удара на тот свет отправлять.

— Ну хорошо, — не сдавался Антон Андреич, — убил, может быть, Белецкий. А потом нанял людей, чтобы они отца добили. Ну, за шантаж.

— А что, отец не виновен? — спросил я Коробейникова.

— А за что ж… — Антон Андреич даже руками развел, так удивился. — За что ж ему дочку-то убивать?

Ну да. В идеалистически настроенную голову моего помощника мысль об убийстве дочери отцом может закрасться только по ошибке. Ну или с моего хорошего пинка. Он до сих пор удивляется, когда мужья жен убивают. А уж чтобы отец, да родную дочь!

А вот мне эта версия казалась все более правдоподобной, хотя доказательств ее у меня не было никаких. Даже мотивов я не понимал. Но чувствовал, что прав. И появление в деле фартовых людей, следящих за Григорьевым, косвенно подтверждало мои подозрения. Но излагать эту версию в полноте пока рано. Ее и версией-то не назовешь: ни мотивов, ни доказательств. Одна моя интуиция.

— Как нарочно, все запутано! — возмутился несовершенством мироздания Антон Андреич.

— А кто обещал, — спросил я, — что нам убийцу на блюдечке подадут?

В этот момент в дверь вежливо постучали, и дежурный доложил:

— Ваше Высокоблагородие, к Вам господин Яковлев Степан Игнатьевич!

Яковлев вошел и, кажется, заполнил сразу весь кабинет. Он был крупным мужчиной, косая сажень в плечах. Голову брил наголо. Одет богато, но без франтовства. И от всей его фигуры исходило могучее ощущение уверенности в себе. Колоритный персонаж. Я поднялся ему навстречу.

— Здравствуйте, — поздоровался он первым. — Я хотел бы переговорить с Вами. Если возможно, с глазу на глаз.

Я взглянул на Коробейникова, и тот, без слов все поняв, быстро вышел.

— Благодарен Вам, — продолжил Яковлев, когда мы остались одни, — что дали мне возможность прийти самому. Смею надеяться, что Вы поймете меня, как мужчина, войдете в мое положение.