Яков. Воспоминания (СИ)

— Я прошу Вас, Вы берегите себя! — сказал я ей с чувством. — Этим маньяком может оказаться кто угодно.

— Вы так трогательно заботитесь обо мне! — поблагодарила меня Анна слегка обиженным голосом. — Спасибо.

Ну конечно, она-то уверена, что вполне может постоять за себя! И как я только посмел в этом усомниться! Я вздохнул и покачал головой. На дальнейшие споры с юными романтическими натурами, уверенными в своей правоте, у меня просто не оставалось сил. И дальнейший путь до дома Мироновых мы проделали в молчании.

Следующим утром в кабинете Коробейников докладывал мне о своем общении с отцом убитой:

— Толку никакого от отца этого. С двенадцати лет он ее не видел, с тех пор, как она из дому сбежала.

— Какая несладкая жизнь, — прокомментировал я рассказ Антона Андреича.

— Хорошо, что он выпивши был, — продолжил тот, — спьяну поплакал, да вроде смирился. А иначе не знаю, как бы я ему сказал."

"— И где он теперь? — осведомился я у помощника.

— На постоялом дворе, что за ярмаркой. На стройке там работает. С тех пор, как жена умерла, он живет бобылем, других детей нет.

И Коробейников расстроенно вздохнул. Чувствительная он натура, наш Антон Андреич. Кругом одни чувствительные натуры. Один я сухарь бездушный. И высокие материи меня волнуют мало. А волнует, как убийство раскрыть.

— Надеюсь, с господином студентом все в порядке? — осведомился я у Коробейникова. Видимо, из-за мыслей о чувствительных натурах. — Стреляться не надумал?

— Господь с Вами! — не то испугался, не то обиделся Антон Андреич.

— Десятой дорогой должен он обходить публичный дом, — продолжал я. — Это же ловушка для идеалистов.

— А Вы, Яков Платонович, — с вызовом спросил меня Коробейников, — не верите в чистые намерения по отношению к девушкам такого рода?

Все-таки, обиделся. Не понятно, правда, за друга, или вообще за идеалистов всего мира.

Я усмехнулся:

— Ад полон добрых намерений и пожеланий, Антон Андреич!

-Все еще подозреваете Вершинина? — спросил он у меня.

— Уже нет, — успокоил я его. — Думаю, Евгения другому тайное свидание устроила.

— Неужели Жоржу! — догадался Коробейников.

— Может, и Жоржу, — ответил я, — а может быть, уважаемому господину Белецкому. А Вы спросили, от чего умерла жена Григорьева?

— Нет, — удивился Антон Андреич. — Это же было десять лет назад. Неужели Вы думаете, что есть какая-то связь?

— Прошлое иногда возвращается.

В дверь осторожно постучали, и в кабинет, не дожидаясь разрешения, вошла Анна Викторовна. Я спрятал улыбку. Как к себе домой, честное слово! И, что особенно забавно, ее и дежурные всегда пропускают. И даже докладывать о ней не считают нужным. Весь участок очаровала! Но я все равно ей рад.