Яков. Воспоминания (СИ)

К сожалению, я лица не разглядела…

— Вас разбудили? — не удержался я от улыбки.

Ситуация, в которой я на полном серьезе выслушиваю сны юной девы о моем расследовании, забавляла меня несказанно. Но Анна Викторовна, разумеется, не поняла, что смеюсь я над самим собой, и, как всегда, обиделась:

— Бросьте Вы ваши шутки!

Я смутился. Вовсе я не собирался ее обижать, просто в ее присутствии я не всегда мог контролировать свою улыбку. Я попытался исправить ситуацию:

— Простите, но Вы же сами…

— Это определенно была дуэль! — перебила меня Анна с жаром.

— Ну что же Вы все с этой дуэлью! — вздохнул я обреченно.

И тут наш разговор прервал вбежавший в управление Ульяшин:

— Прощения просим-с, Яков Платонович! Срочное дело! Егерь объявился. Экипаж ждет.

— Прошу прощения, — поклонился я Анне Викторовне.

Пусть, если хочет, остается и дожидается Коробейникова. Он будет счастлив поддержать версию дуэли.

И я покинул управление вслед за Ульяшиным.

— Он с утра в лавку за патронами пришел, — рассказывал мне по дороге Ульяшин, — а лавочник сынишку отправил. Я ему вчерась еще наказывал, мол, как только егерь появится, сразу сообщи!

— А я думал, — сказал я несколько удивленно, — что он уже далеко отсюда. Никто его не слышал, не видел.

— Егерь осторожный, это верно, — ответил Ульяшин, — но вот куда ему без патронов-то?!

— И где он теперь?

— В лесу его обложили, вот только взять осталось! — азартно стукнул по колену Михаил Иваныч. — А он, опять же вот, патронов прикупил!

Понятно. Бравые городовые обложили егеря в лесу, как дикого зверя. И, как зверя, с удовольствием пристрелят при первом намеке на сопротивление. Вот только я этого допустить никак не могу, мне он живым нужен.

Мы подъехали к месту, и я выпрыгнул из коляски. В первую очередь мне нужно притормозить ретивых городовых. Крикнул во всю мощь глотки:

— Не стрелять!

Надеюсь, они услышат и выполнят приказ. А еще надеюсь, что меня услышит и Ермолай. Я тут кое-что поразузнал о нем и теперь точно уверен, что человек он далеко не глупый. И, надеюсь, договороспособный.

Следуя указаниям рассыпавшихся по лесу городовых, мне удалось обогнать егеря и встать у него на пути.

— Не дури, Ермолай, — крикнул я ему и прицелился.

Он остановился и навел на меня ружье:

— Брось револьвер!

— А вот это вряд ли, — усмехнулся я.

Мы стояли друг напротив друга. У него было открытое, честное лицо. И смотрел он мне прямо в глаза.

— Я не промахнусь — пригрозил Ермолай. — Мне терять нечего.

Но я по глазам видел, он не выстрелит. В крайнем случае, пальнет под ноги, чтобы внимание отвлечь, и попытается скрыться. Но тогда городовые мгновенно изрешетят его, несмотря на мой приказ. А этого я допустить не могу. Да и не хочу. Так что буду уговаривать, деваться некуда.

— А что дальше? — спросил я его.