Я вернусь (СИ)

Она была на грани, ее подбородок дрожал, глаза наполнились слезами, и она часто сглатывала, явно пытаясь проглотить ком в горле. Он смотрел ей в глаза и видел в них столько боли, что сердце невольно сжалось. Почему он не видел этого раньше? Почему не заметил, что ей так больно? Зачем она это скрывала? Он перевел взгляд на ее цветок на груди и ужаснулся. Бутон увеличился и одни из лепестков слегка приоткрылся и по черным лепестками медленно потекла густая темно красная жидкость, так похожая на кровь. Даже ему, повидавшему многое, от этой картины стало не по себе.

— О Великий Барьер! — выдохнул он и тут же обнял Кристину, стараясь прижать ее к себе так сильно, как только мог.

Она уткнулась ему в грудь и зарыдала уже не в силах сдерживаться. Ее трясло, и она все сильнее зарывалась лицом у него на груди, руками цепляясь за ворот рубашки, судорожно сминая ее. Он молчал и только сильнее сжимал ее в объятиях, гладя по голове. Он уже понял в чем дело, ему столько раз приходилось видеть такие слезы, когда он работал сборщиком эсмэ. В те времена он научился пропускать чужое горе мимо себя, оно его не трогало, но видя горе Кристины, он не мог оставаться спокойным. Жалость и желание помощь выступили на первый план, и он обнимал и гладил ее до тех пор, пока она не затихла в его руках, только изредка вздрагивая. Ей нужно выговориться, поделиться с кем-то своими переживаниями, иначе они ее сгрызут изнутри. И Рэм, все еще успокаивающе поглаживая ее, тихонько сказал:

— Расскажи мне, поделись, тебе станет полегче."

"Сначала она молчала и не шевелилась, но затем освободившись из его объятий села, и приняв платок от Рэма, привела себя в порядок. Потом провела рукой по волосам и поняв, что от ее прически почти ничего не осталось, вытащила все шпильки, распустила волосы и запустив в волосы пальцы, помассировала кожу головы. Рэм смотрел завороженно, этот жест показался ему таким личным, то что он не должен был увидеть. Так делают женщины, только у себя в спальне у зеркала перед сном. Он вдруг представил ее сидящей в одной ночной рубашке перед таким зеркалом, распускающей волосы и улыбающейся ему в отражении. Ему понравилось увиденное. И тут же он одернул себя. О чем он вообще думает? А вдруг Кристина нарушила тишину и негромко заговорила:

— Наверное ты прав, мне нужно с кем-то поделиться, а в этом мире я знаю только тебя. Больше мне не с кем поговорить.

А ведь она права. Почему он постоянно забывает, что она чужая этому миру и что у нее здесь никого нет. Ни родственников, ни друзей, ни даже врагов. Никого, кроме него. Как ей, наверное, одиноко здесь. Кристина тем временем продолжила:

— В своем мире я была счастлива. У меня была интересная перспективная работа, родные, друзья. Но самое главное у меня была сестра.