Старшая жена. Любовь после измены (СИ)

Они выглядели спокойными и счастливыми, а мне только это и нужно.

На ужин мы заказали суши и пиццу и решили посмотреть романтическую комедию. Лаура сидела напротив экрана и выбирала в онлайн-кинотеатре фильм, я гремела посудой на кухне.

- Маам, а это чье? – недоуменно спросила Анель, сжимая в руках синий пуловер моего доктора. – Точно не папино, у него такой никогда не было.

Я нервно сглотнула, как будто меня поймали на месте преступления.

- Это…пуловер, - рассеянно ответила я.

- Да, я знаю, что это. Только что он делал на сушилке?

Черт! Я совсем забыла, что вчера повесила его на сушилку на лоджии. А теперь стою как провинившаяся первоклашка и не могу двух слов связать перед родной дочерью.

- Он моего друга. Арсена Ильясовича. Помнишь, я рассказывала про доктора, который меня спас?

Лаура услышала наш разговор, перестала возиться с пультом и посмотрела на меня с удивлением.

- Я же говорила, что был потоп. А Арсен проезжал мимо и заехал помочь. Пока работал, намочил пуловер, я дала ему футболку.

- Ну ладно, - хитро, щурясь промолвила Анель. – А доктора теперь пациентов дома навещают?

- Мы подружились, - еле выдавливаю из себя улыбку. – И он перекрыл нам воду.

- Мам, ты что с ним встречаешься? – Лаура встала с дивана, подошла к сестре и посмотрела на меня с вызовом.

Я обессилено села за стол и сжала пальцами переносицу. Ситуация вышла из-под контроля. Я планировала рассказать детям об Арсене чуть позже, но вновь вмешалась судьба. Это мне урок – впредь сушилку буду разбирать быстрее.

- Арсен Ильясович – это доктор, который сразу же понял,, что у меня перитонит. Меня тогда привезли на скорой. Рядом никого не было, папа уехал в Актау. Мне было очень больно и страшно.

Девочки молча садятся за стол напротив меня и я продолжаю.

- Арсен тогда взял меня за руку и сказал, что все будет хорошо. Он же оперировал меня целых четыре часа. За это время у меня резко упало давление, произошло кислородное голодание мозга. Но все закончилось хорошо, - мягко улыбаюсь. – И потом он, как мой врач, заходил несколько раз. Это же его работа. И мы вроде как подружились. Арсен Ильясович помогал мне сделать первые шаги после операции, потому что было больно даже дышать, не то, что ходить.

Поднимаю глаза и смотрю на дочерей. В глазах Лау снова блестят слезы, Анель кусает нижнюю губу.

- То есть ты с ним встречаешься? – нейтральным голосом задает вопрос Анель.

- Получается, так. Мы пока просто общаемся, - выдыхаю я.

- А почему так рано? Ты уже забыла папу? – Лау смахивает с щеки слезинку. – Ты его разлюбила?

- Мы с папой развелись. Каждый теперь идет своей дорогой. Но мы, конечно, не чужие друг другу люди, а ваши родители. Мы очень хотим все сделать правильно, чтобы вам было комфортно.

Между нами повисло молчание.