Прости, я тебе изменил (СИ)

Он подмигнул ему, а затем произнес мне что-то вроде:

— Мне жаль, что с Громом так стремно вышло.

Не поняла... К чему он это сказал?

Глава 13. Четыре стены прошлого

Макар

Какого черта я творю?

Какого хрена я досаждаю ей?

Пугаю ее. На нервы действую.

Я же раздражал ее всякий раз, когда мой взгляд задерживался на ней дольше секунды. Как обычно она морщила нос, но в карамельных глазах при этом стояла жестокая стужа. Даже ее раздражение теперь отзывалось арктическим равнодушием. А голос... сладкий голос был пронизан ощутимой болью...

На что я, блядь, надеялся?

На амнезию? Чудо? Божий промысел?

Потому что только это смогло бы хоть что-то изменить. Хоть как-то повилять на ситуацию, которую я сам же и создал.

Я сам сделал так, что Алёна закрылась от меня. Два года она старалась не думать обо мне, тогда как я думал о ней каждую свободную минуту. Растворялся в воспоминаниях..."

"Жизнь моя без нее превратилась в засасывающую трясину. Я словно попал в петлю времени, где изо дня в день проживал тот самый паршивый момент. В глухом отчаянии. В безысходности. Без нее.

И вот она нашлась. Там, где я и не подумал бы ее искать...

Но нет пути назад. Без шансов. Она уже никогда не откроется мне. Не нужно ей это. Она может быть хоть и близко, но в то же время так далеко.

Больно. Чертовски больно это осознавать.

Творец хренов.

Конченный идиот. О чем я только думал?

У нее и есть, похоже, кто-то. Глеб вроде какой-то. Не только Лев к ней яйца свои подкатывает. А я куда еще лезу? На кой черт ей сдались мои жалкие оправдания.

Что было, то прошло — у нее на лице это было написано.

А я... А что я?

Слова не сопли — назад не втянешь. А их я наговорил столько... Такое не забывается. Не прощается.

Каждое то мое слово выцарапано на внутренней стороне век. Стоит глаза прикрыть — и вот они. Помни. Любуйся. Воспроизводи их у себя в башке и представляй, каково было их слушать Алёне. Девушке, чья улыбка стала моим допингом, среди всех прочих самым сильным. Девушке, которая с каждым днем делала меня только лучше. Вытягивала со дна. На поверхность. От прежней жизни все дальше и дальше уводила. Избавляла от погани, осевшей внутри чернотой.

Но самое главное — Але каким-то образом удалось пробраться сквозь всю эту черноту. Вслепую. На ощупь. И заронить искру, которая в один прекрасный день вспыхнула внутри. Впервые на моей памяти. Не просто так....

Это было что-то неизведанное мною. Дезориентирующее. То, что не было в моих планах вообще.

Просветление накатило сшибающей лавиной. Это были чувства, как потом понял. Они обезоружили меня. Я влюбился в нее. Любил. Доказал себе это, перед тем как все просрал. Увяз в доказательствах с головой и после. Существовал с этими доказательствами... Благодаря им.

И такое ощущение, что я по сей день не могу расстаться с этими чувствами.