Измена.Любовь (СИ)

Что за ерунда, почему противная? — он явно не собирался сдаваться. — Мне правда хочется понять…

Я завозилась под ним — неудобно вот так лежать, прижатой тяжелым, не дающим двинуться телом мужчины, и чувствовать на себе его сканирующий взгляд. Не готова я пока-что на такие темы разговаривать.

От моего движения Платон зашипел сквозь стиснутые зубы. Рыкнул:

— Знаешь, чем мужика отвлечь, — и поймал мои губы, целуя так, что я мигом забыла обо всем на свете.

И больше не было ничего, кроме его прикосновений. Кроме жаркого шепота, повторяющего мое имя. Тяжелых ладоней, сжимающих мои ребра в невыносимом желании намертво впечатать в себя. И блаженного экстаза, накрывающего меня бешеной лавиной сметающих все на свете чувств…

— Мне пора домой, — много позже пробормотала я сквозь безудержно навалившуюся дрему. — Завтра на работу, и мне надо выспаться. Еще нужно успеть погладить одежду. А то, знаешь, у меня начальник строгий и ненавидит опоздания.

— Завтра выходной. Четвертое ноября, день какого-то там единства. Мы проведем его с тобой в полном единении и не выходя из дома, — ответил мне не менее сонный мужской голос. — Давай спи, Павлушка-лягушка. Попозже съездим куда-нибудь поужинать, а то я так и не пообедал.

— Сам лягушка, Платон-бетон. И у нас полно еды на кухне."

"— Мне нравится твое «у нас», Павлуша-вреднюша. Но эта еда — уже не еда. Я не употребляю то, что приготовлено больше трех часов назад. Имей это ввиду на будущее.

— Ты японец? Это они не едят пищу, если она не приготовлена только что. Это хорошая привычка, только дорогостоящая, — я зевнула и, уткнувшись носом в теплое мужское плечо, все-таки провалилась в сон.

Глава 35

В этот раз ресторан был еще помпезнее, чем предыдущие, куда Платон приводил меня накануне. Казалось, даже воздух, пропитанный ароматами селективного парфюма и дорогой еды, стоил здесь баснословных денег.

И публика была соответствующей. На фоне дам с идеальными прическами, макияжем, и в вечерних платьях, я в своем брючном костюме и с наспех помытой головой, почувствовала себя нищенкой-самозванкой, обманом проникшей в королевский дворец.

— Надо было дома остаться — сама приготовила бы что-нибудь на ужин, — с тоской пробормотала я, пока Платон, обнимая за талию, вел меня через зал к нашему столику.

Он насмешливо покосился на меня:

— Судя по тому, какая ты худая, свою стряпню ты и сама не рискуешь есть.

— Что?! — возмущенно зашипела я. — Нормально я готовлю. А худая — потому что у меня балетный вес. Я за ним слежу. А если тебе не нравится моя фигура…

— Нравится, — перебил он меня, наклоняясь и быстро целуя в плечо. — Очень нравится. Вернемся домой, и я тебе расскажу, какие места нравятся больше всего. И покажу тоже.

— Нет уж! Я к себе домой поеду.