Измена.Любовь (СИ)

Оглядел, кажется, каждый пальчик. Медленно поднялся выше. По запястьям. По закатанным рукавам блузки. К плечам…

Задержался на ямке между ключиц, виднеющейся между расстегнутых верхних пуговок. Скользнул по шее вверх и залип на моих губах. А потом вдруг быстро скользнул вниз, на грудь. На миг задержался и ушел в сторону. Уставился в окно, где давно сгустилась вечерняя темнота, и в стекле отражался его кабинет, и мы двое, сидящие напротив друг друга.

Я растерянно смотрела на его лицо и тоже молчала, чувствуя, как возле сердца что-то нежно сжимается, а щеки начинают гореть от смущения.

— Вы красивая, Павла, — наконец сухо произнес Платон Александрович, и в упор посмотрел на меня. — и прекрасно это знаете. И вы нравитесь мне.

Глава 16

Сначала я хотела сделать вид, что ничего такого не случилось. Ну подумаешь, мужчина сказал женщине, что она ему нравится. Миллионы раз в день такое происходит во всем мире. Казалось бы, прими комплимент и живи спокойно.

Но я не смогла… Смотрела на него, и молча кусала губы.

— Я сказал что-то не то, Павла? — насмешливо поинтересовался Платон Александрович и улыбнулся своей бронебойной улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.

— У вас есть девушка, — выпалила я, и с усилием отвела взгляд от его лица.

Он помолчал, потом спокойно поинтересовался:

— И что…?

— У вас есть девушка, — повторила я упрямо. — Это ей вы должны говорить такие слова.

— Я сам решу, что и кому должен, Павла. — холодно произнес Платон Александрович. Подался вперед, и неожиданно накрыл мою ладонь своей.

Он больше не улыбался. Просто рассматривал меня, будто видел в первый раз. Потом неспешно прогладил большим пальцем мое запястье, и переплел свои пальцы с моими.

Перевел взгляд на мои губы и мягко спросил:

— У вас есть еще какие-то возражения, Павла?

— Д-да…Есть, — промямлила я с трудом, завороженно глядя ему в лицо. Попыталась вытащить пальцы из его ладони — ну невозможно так быть, чувствуя, как заходится сердце от его слов и прикосновений.

— Не дергайся. — он сильнее сжал мою ладонь и обвел большим пальцем косточку на запястье. — Все равно не убежишь.

Я открыла рот и замерла, не зная, что сказать. Ошарашенная его словами и тоном, каким они были сказаны. Утопая в удовольствии от его прикосновений. Чувствуя, как от волнения колотится сердце, а от ладони, там где ее трогают мужские пальцы, по телу разбегаются пьянящие, жаркие волны.

И сразу же, словно ушат холодной воды, в памяти вспыхнуло напоминание, что у него есть девушка. Маша… Моя подруга.

Вернее, я не знаю точно, но подозреваю, что это она…

И мне ужасно стыдно, что я так и не набралась смелости спросить у нее про ее Платона.