Тринадцатый IV (СИ)

Пришёл в больницу ко времени начала посещений, то есть — к десяти утра. Но уже на первом этаже, возле регистратуры, где хотел купить новую пару бахил, застал забавную картину.

— Вань, ты как смог уговорить князя Воронцова нам помочь? — спрашивала у куратора девушка.

По виду — его младшая сестра или племянница. Все шесть человек, вылеченных от проклятья, стояли в очереди в регистратуру, чтобы получить справки о выписке. Такие требуют на наёмной работе для оплаты больничного. А Иван Фёдорович стоял, видимо, за компанию.

— Лиль, не хотел говорить раньше времени.

— Ты устроился к ним на работу? А сколько платят?

— На службу. Стал слугой рода.

Иван Фёдорович отвечал сестре выборочно и уклончиво.

— Серьёзно? Такая почётная должность для человека из опального рода? — поразилась девушка.

— Да. И знаешь, Алексей Дмитриевич — хороший человек. Он не смотрит на статус, как это делаете вы. У него на первом месте всегда стоит человек.

Мне было приятно это слышать. Поэтому так и стоял у выхода с бахилами в руках. Видимо, они мне не понадобятся.

— Всё равно не могу поверить. Мой брат– изгой и стал правой рукой князя. У меня не укладывается… — продолжила девушка.

— А тебе и не надо понимать, Лиль, — ответил куратор и увидел меня.

Он приветливо кивнул. И девушка тоже обратила на меня внимание.

— Кто это? — мрачно спросила она. — Ты снова с подростками возишься? Мало тебе прошлого опыта?

— Это князь Воронцов Алексей Дмитриевич. И мне пора.

Мы вышли из больницы под ошарашенные взгляды родственников Ивана Фёдоровича.

— Когда поедем обратно в Смоленск? — спросил я, когда мы сели в машину.

Зубастик снова хрумкал корм на заднем сидении. Это была предпоследняя пачка. С таким аппетитом ему надо целую тонну заказывать.

— Ночью. Тогда сможем пройти КПП с минимальным досмотром.

— Значит, у нас полно времени до вечера.

— Именно. Но снова в Третьяковку я не пойду. И не уговаривайте."

"— Нет, мне там тоже одного раза хватило, — усмехнулся я. — Вы мне обещали помочь с выбором машины.

— Точно! Это дело хорошее.

Вслух этого сказано не было, но подобная активность хорошо отвлекала от скорби. Хоть Иван Фёдорович и старался вести себя, как обычно, иногда на его лице проступала печаль о погибшем. В такие моменты мы просто молчали. Посчитал, что это будет лучшая поддержка.

Мы поехали в автосалон. И раз уж я теперь князь, то и мелочиться не стал. И мы приехали в салон самых дорогих и навороченных машин.

Там мы целых четыре часа доставали консультантов. Мне разрешили пройти несколько тест-драйвов во дворе салона, у которого была отдельная дорога для таких случаев. Но в город выехать не разрешили.