Тринадцатый IV (СИ)

Всех вы не приручите…

— Всех и не надо. Нужны лишь мальки. Яйца, выращенные в особом магическом концентрате. Это была экспериментальная разработка. Нет смысла объяснять, что её легко воссоздать, имея готовый образец."

"— Уже принималась подобная попытка. Магические лаборатории и строились под землёй, чтобы скрыть их от императора, и от нас. Как знаете, ничего не вышло, — холодно рассуждал Ярослав Григорьевич.

Внезапно Иван Фёдорович издал стон, не открывая рта. Голицын взмахнул рукой, снимая своё заклятье. Куратор выдохнул и вскочил со стула. Но не чтобы нападать на князя, а чтобы размяться. Он потянулся, заставляя кости спины хрустеть, а затем начал говорить:

— У меня возникла идея, уважаемые князья. Если ваша тайная организация и будет базироваться в тех же подземельях, никто не додумается туда соваться.

— Почему? — хмыкнул Голицын.

— Потому что все входы запечатаны. Все знают, что там находиться смертельно опасно. И только у княжеских или имперских родов хватит ресурсов, чтобы их очистить.

— А под клятвой и сами адепты будут молчать, — продолжил я.

— Тогда выходит, тайный орден? — уточнил князь.

— Да. Но тайным он будет первые лет сто. Может, меньше. Когда мы увидим результаты, будет смысл постепенно раскрываться. Тогда вашим детям или внукам уже не нужно будет выбирать между подчинением или смертью.

— Не ожидал, что мне снова придётся над этим задуматься. У меня самого было множество идей, как прекратить творящееся безумие. Но ни одной чёткой схемы не вышло.

— Это ещё не всё. Нам понадобятся союзники. Чтобы член нашего ордена был в каждой семье аристократов, где рождаются видящие. Либо, мы сами подарим им силу взамен за верность, — твёрдо закончил я.

— Хорошо… Чёрт, не думал, что соглашусь, — ухмыльнулся Голицын. — Сперва думал, что мне придётся вас убить, а потом придумывать правдоподобную легенду для ваших родственников. Но вы взяли и разрушили мои планы, просто показав путь к тому, к чему я сам всегда стремился.

Я улыбнулся и протянул руку князю. Подобные договоры никогда не скрепляются простыми словами. Мы пожали руки. Обладателям княжеских печатей не требовалось проливать кровь, но результат был такой же.

— Я, Воронцов Алексей Дмитриевич, клянусь чтить и соблюдать законы великого ордена. Клянусь ставить интересы ордена выше своих собственных, — чётко проговорил я.

Голицын повторил мои слова. И наши родовые перстни засияли. Так, два совершенно незнакомых человека объединились ради общей цели.

Мы проговорили ещё три часа. Голицын обещал начать реконструкцию подземелий под Москвой, а я — под Смоленском. Мы начнём искать союзников и делиться даром. Затем начнём производство всего, что было когда-то засекречено. Восстановим ту самую лабораторию, что показал мне Марс.