Пуговка от бывшего мужа. Исцелю любовью (СИ)

– Па, – лепечет малышка у него на руках. – Кусать хотю.

– Сейчас, татарчонок, сейчас. Идём.

Прыскаю от смеха.

Татарчонок? Забавно.

Все придумывают своим деткам прозвища? Не знаю, но, когда дочка обращается к папе, тот полностью преображается, бросает все дела и направляется на выход.

На секунду представляю Леона в роли отца.

Но тут же этот образ стирается, когда выгоняю его из головы, а к окошку возвращается оператор. Протягивает мне какую-то бумагу и просит пройти к кассе.

Сняв деньги, я возвращаюсь домой, где меня ждёт Пуговка с сестрой.

Влада решила сегодня заехать к нам, увидеться с крестницей. Мы двоюродные сёстры, но очень близки. Иногда я прошу её посидеть с Полиной.

– Мамотька-а-а-а, – слышу сразу, как открывается дверь в квартиру. Пуговка, с заплетёнными косичками, бежит ко мне навстречу, выставив руку. – Тмои!

Радостно показывает мне оригами в виде журавлика.

– Ого-ого!

Присаживаюсь, рассматривая его.

– Это ты сделала? – шепчу в притворном изумлении. Сама знаю ответ.

– Неа, – мотает головой. – Вада.

– Ох, уж эта Влада…

– Ох, уж эта мать, – слышу осуждение. Поднимаю взгляд на свою боевую сестру. Стрижка каре, зелёные глаза. Мы – полные противоположности, даже по характеру. Она сильная, в отличие от меня. Никого и ничего не боится.

Уверена, стоял бы перед ней вопрос – признаться ли Леону о Пуговке, она бы сказала всё прямо ему в лицо.

– Прости, задержалась, – искренне извиняюсь, выпрямляясь и оставляя сумку на тумбочке.

– Да всё ок, но мне уже бежать пора, – отталкивается от дверного косяка и, игриво толкнув меня бёдрами, выгоняет из коридора, чтобы обуться. – Была бы рада вместе с вами пообедать, но увы. Кстати, борщ у тебя невкусный.

Уперев руки по бокам, возмущаюсь.

– Офигела?

– Правда же, – пожимает плечами. – Пересолила. Влюбилась, что ли? Даже Пуговка есть не стала, да?

Взгляд импульсивно летит на светлую макушку. Вижу, как Полиночка смущённо отворачивается и прижимает ручки к груди. Она всегда так делает, когда не знает, что ответить, или чувствует себя виноватой.

– Мда, – ругаю сама себя. Как так умудрилась?

– Поэтому корми ребёнка. Она минут пять назад сказала, что кушать хочет, а я пока в твоём холодильнике рылась, не успела ничего приготовить.

– Хорошо, иди уже.

– Пока-пока, – она машет на прощание, вылетает из квартиры и оставляет нас одних. В тишине слышу урчание животика моего ангелочка.

– Божечки, голодное ты моё дите, – чуть слёзы на глазах не наворачиваются. – Переодеваемся и идём в кафе, да?"

"– Та-та-та, – довольно качает головой и быстренько убегает в свою комнату искать наряд. Надо бы тоже переодеться, а то выгляжу, как чёртов бомж. Так спешила, что натянула первое, что попалось под руку.

Пока Пуговка наводит красоту, звоню в больницу.