Это лишь игра (СИ)

Она отвечает не сразу, и у меня сразу мысли: ее поймали? И где, если что, искать?

Перезваниваю тут же снова и наконец слышу голос, вполне спокойный.

– Да? Прости, не сразу ответила… не успела, руки мыла… Я уже дома… Обедать собираюсь… А вас уже отпустили?

– Угу. Приятного аппетита. До завтра, – с легким сердцем отвечаю я и сажусь в машину.

– Спасибо, – отвечает Лена тихо, и я слышу, что она улыбается. И у самого тоже губы невольно тянутся.

Но все равно досадно…

***

В течение дня ловлю себя на мысли: интересно, чем она занимается сейчас? Звонить не звоню, но пишу в мессенджере:

""Что делаешь?""

""Уроки. Английский…""

""Есть сложности?""

Англичанка не дает на дом задания из учебника. Сама их, по ходу, придумывает, делает карточки и выдает нам. Каждому – свою. Видимо, чтобы со знания* не списывали.

""Мне неудобно""

""Почему? – не понимаю я. – Это ложный стыд. Пиши, что тебе непонятно, я объясню""

И она, к счастью, больше не упрямится. Пишет мне свои задания, и мы их разбираем."

"Не знаю уж, поняла она или не очень, но я старался. Постепенно с английского мы съезжаем на другие темы. Она спрашивает про Канаду, про наш колледж, про разное…

Потом ко мне заходит отец, при параде, а я валяюсь на диване, в домашних шортах и футболке, с телефоном в руках, совершенно потеряв счет времени.

– Герман, ты еще не собрался?! Уже выходить пора.

В первый момент я даже не соображаю, о чем он. Потом быстро прощаюсь с Третьяковой и тоже в темпе переодеваюсь.

У отца сегодня юбилей. Пятьдесят пять лет. Празднует он в своем ресторане. Хочешь-не хочешь – надо быть.

В семь вечера мы с ним уже на месте. Парковка перед рестораном вся запружена машинами, и еще продолжают подъезжать. Мне на подобных мероприятиях скучно. Поэтому мы сразу с отцом договорились, что я поприсутствую пару часов и вернусь домой один.

Сначала всё идет по накатанной. Тосты, поздравления, подарки, какие-то фрагменты общих воспоминаний из прошлого. Я сижу рядом с отцом во главе длинного стола как истукан. Отец встает с ответной речью, благодарит присутствующих, кого-то выделяет лично, тоже что-то вспоминает. Потом переводит взгляд на меня.

– … Всякое бывало, но одно я могу сказать точно – жизнь я прожил не зря.

– Что значит прожил? – шутливо возмущаются его гости. – Ты, Саша, еще огого! … В самом расцвете… Жить да жить!

– Спасибо, спасибо, друзья, но… все мы под Богом ходим… И все же я – счастливый человек, – сообщает он и кладет мне ладонь на плечо. – Вот мое главное счастье, мой сын, мой наследник, мой Герман. Всё, что я достиг, всё, что я сделал и делаю – это только ради него.

Он смотрит на меня проникновенно.

– Я горжусь тобой, сын. Всё моё – твоё, ты это знаешь.

Все остальные гости тоже пялятся на меня с сентиментальными улыбками, мол, да, твой папа гордится тобой, ты – молодец.