Это лишь игра (СИ)

У меня вырывается смешок, настолько нелепа и пафосна эта сцена. Но я отвечаю в её же духе:

– Нет, Третьякова. У меня его вообще нет.

Она смотрит на меня со смешанным выражением. И сейчас в ее глазах я вижу одновременно и любопытство, и немой упрек, и недоумение пополам с ужасом. Ну и жалость к моей матери тоже никуда не делась.

– Почему ты такой? Что с тобой не так?

– Какой – такой? – с усмешкой спрашиваю я, уже не испытывая раздражения. Наоборот, мне стало интересно. У нее лицо – как открытая книга. Все чувства, все мысли отражаются моментально.

– По-моему, ты стараешься казаться хуже, чем ты есть.

– Десять минут назад ты сравнила меня с дьяволом, а теперь утверждаешь, что я не так плох, как кажусь… Нет, Третьякова, я не стараюсь казаться ни лучше, ни хуже, ни как-то еще.

– Я не тебя сравнила, а то, как ты иногда поступаешь. Подбиваешь людей на дурное. Да, вроде и не заставляешь. И, как ты говоришь, даешь выбор, но… ты ведь заранее знаешь, кто на что поведется.

– Но не я ведь делаю людей такими. Твой Чернышов всегда был завистливый и трусливый. Теперь и ты это знаешь. Кстати, он извинился? Покаялся слезно?

Я, конечно, спрашиваю это с насмешкой, но мне интересно другое: простит она его или нет.

Третьякова тут же скисает. Значит, не извинился. Даже на это не хватило духу.

– Нет, – тихо подтверждает она.

– А если извинится? Простишь? – ловлю себя на том, что жду ее ответ даже не с любопытством, а с напряжением.

– Что значит – прощу? – переспрашивает она. – Я приму его извинения, если он… если когда-нибудь он попросит прощения. Но дружить мы уже никогда не будем.

В ее лице вновь проступает болезненное выражение.

– Не велика потеря, – пожимаю плечами. – Ладно, мне, пожалуй, пора."

"Мы и правда с ней стоим уже, наверное, минут десять у ее дома. Третьякова кивает, но вдруг говорит:

– Постой… послушай… – Она сконфуженно мнется, нижнюю губу закусывает, смотрит то себе под ноги, то по сторонам, только не на меня. – Ты извини, что лезу не в свое дело. Но что тебе стоит просто поговорить с матерью?

Опять…

– Ничего не стоит.

– Ну так поговори! – поднимает она на меня глаза, черные, блестящие, просящие… – Просто выслушай её и всё. Ну, не убудет же.

– Не хочу, – равнодушно отвечаю я.

Она качает головой, мол, как так можно. А затем вдруг выдает:

– Знаешь, я бы всё на свете отдала… не задумываясь, лишь бы увидеть маму… Хоть на минуту… Голос ее услышать, обнять… А ты можешь, но…

– А что с твоей матерью?

– Мама погибла. Они вместе с папой разбились. Одиннадцать лет назад.

– И как ты? С кем?

– С бабушкой.

– Я… мне жаль. Ладно, мне и правда пора. До завтра, – махнув ей, разворачиваюсь и иду к машине. Василий там заждался, наверное.

– До завтра. Только я не приду завтра в школу, – бросает мне в спину она.