Вот и я, Люба! (СИ)

Из всех женщин, с которыми мне довелось или приходится общаться, такая черта есть не у многих. Из самых близких только у мамы и жены брата моего. Вот и мне, наконец-то, повезло.

Смотрю на время, понимаю, что надо ехать.

- Да, машину свою оставил подальше от твоего дома, чтобы никто не увидел ее. По поводу места и участников празднования Рождества - военная тайна. Если есть желание, применить пытки своими чарами, то предлагаю к этому вопросу вернуться в другой раз, можно ночью, - говорю шутливо и подмигиваю Любе.

- Степа, я не могу с тобой поехать, у меня семья и дети, - снова начинает трепыхаться моя зазноба.

- Любаша, тииишшш, - произношу, подняв указательный палец и приложив его к прекрасным губам. - Я же сказал, что отмечать будем семейно. Это означает, что дети в курсе. Им дана инструкция. Они знают, что делать.

- Ещё раз, Степан! Кто тебе позволил распоряжаться мной и моей семьей? - фырчит, словно кошка, Люба, упирая руки в боки. - Ты ничего не попутал? Мне, кажется, Степа, ты берегов не видишь?

- Любаша, главное слово твоего спича ""кажется"". Запомни, я ничего не попутал, - произношу тихим и вкрадчивым голосом, заглядывая в глаза моей строптивице. - Если ты сейчас не прекратишь падеж в пучину истерии, я тебя трахну прямо на этом столе. И мне это не кажется!

Вижу, Люба старается взять себя в руки, хотя продолжает в душе пыхтеть, о чем говорят ее бровки, сведенные домиком.

Снова приближаюсь к женщине впритык, беру рукой её за подбородок, прикасаюсь своими губами к её, зажатым в тонкую нитку, мягко их целую, развожу языком, ныряю вглубь рта. Вынырнув, облизываю со словами ""вкусно и сладко"".

- Любушка, я люблю тебя! Очень сильно люблю! Уверен в своих чувствах к тебе на тысячу процентов! Хочу, чтобы ты стала моей женой! - на последних словах незаметно достаю из кармана брюк колечко, целуя пальчики левой руки, одним движением надеваю ободок на безымянный. - Все, тигруля, теперь ты моя, я тебя окольцевал!

Красавица переводит свой взгляд на левую ладонь, несколько растерянно осматривает колечко на своём пальчике.

Ничто так не радует мужчину, как смущение на лице женщины. Мне это удалось, я им любуюсь.

- Степан Григорьевич, я не дала тебе своего согласия, и я ещё не разведена! Если у тебя провал в памяти…

- Все, любимая, опаздываю. Второе не проблема. Первое мне не нужно. За чем слова, если глаза, как зеркало души, уже все сказали. Фырчуля, я ушёл, вернусь максимум через полтора часа. К этому времени быть на товсь, - произношу практически на бегу. - Люба, отомри и поцелуй меня на прощание.

Любаша выходит в коридор, смотрит на меня с некоторым сомнением. Завязывая зимние кроссовки, наблюдаю, за сменой разнокалиберных и разнонаправленных мыслей на лице своей Данаи.

Понимаю, что задать вопрос не решается. Хочу ей помочь и спрашиваю сам.