Хозяйка Мозеби (СИ)

Организовав «спасательную экспедицию», заместитель мэра тут же отправил другого подчиненного (тайно, разумеется) в военный порт, где имелись почтовые голуби для экстренной связи с правительством (знал ли об этом Тройлле?), с шифрованной депешей, содержащей краткое, но ёмкое изложение событий и просьбу об указаниях, что делать дальше.

Герр Есперсен работал на опережение, волновался, конечно, но понимал – упустить такой шанс заявить о себе нельзя! Ну никак!

* * *

Когда спустя неделю поблекший, изнуренный и расстроенный мэр Фалькстара предстал в столице перед монархом с жалобой на подставу и потребовал справедливости, его ждало горькое разочарование: король сходу залепил облажавшемуся виконту пару смачных оплеух, покрыл его местным аналогом трехэтажного мата и выслал на Закатный континент (вместе с остальными «углами» эротического треугольника и тем радетелем, что примкнул к ним в надежде на лучшую долю), запретив ходатаям из числа пристыженных родственников пытаться что- либо изменить в обозначенном короной отношении к «потерпевшим», а лучше – вообще забыть о недостойных отпрысках.

Мэром острова указом короля был назначен бдительный герр Оле Есперсен, баронет, что вполне соответствовали чаяниям и его (хвала господу, то есть, королю!), и горожан. Жизнь поселения вошла в прежнее русло, об оскандалившемся мэре вспоминали как о чем- то непристойном, но о- о- очень забавном, о вдове более не судачили, потому как решили, что эти слухи были злонамеренным деянием порочного виконта, и снова начали зачитываться сказками дядюшки Палле, изданием которых занялся новый редактор «Островного листка» малыш Эмиль Ниссен.

* * *

Если честно, после памятного обсуждения контратаки на мэра, когда хозяйка Мозеби поразила домочадцев фантазией на тему использования дорамно- ранобэшных клише в реальной жизни, ей было неспокойно и …стыдно.

Ну не имела «воспитанная в духе товарищества и взаимопомощи» женщина склонности к подлости и интригам! Предложенный план коробил, Нине Андреевне самой от себя было тошно…И все же попаданка отчетливо понимала: быть доброй к другим в такой ситуации – значит, быть недоброй к себе.

Немного утешило иномирянку то, что никто из слуг не проявил сочувствия к противнику, поддержав всецело предложенные действия. Даже на минуту не засомневались в её праве на месть!"

"«Не я это начала, но мне заканчивать! Противно, но ни за что ни про что стать притчей во языцех в мире патриархальных предрассудков и торжества религиозной морали не есть хорошо. Так что, прости,уважаемый мэр, но победителей не судят, а это буду я!» - решила виконтесса и передала осуществление коварного плана в крепкие длани стражей.