Его огонь горит для меня. Том 1 (СИ)

Когда он постучал, я почему-то застеснялась и сначала прощупала воду.

— Шаль, ты можешь сказать мне честно, можно ли так появляться на балу? У меня нет платья, и я не знаю, что принято носить.

— Ты меня заинтриговала. Показывайся.

— Только обещай, пожалуйста, не издеваться, если я что-то не то надела.

— Э, нет. В жизни каждого мужчины иногда встаёт выбор: очень смешно пошутить или уложить девицу в постель. Тебя я уложить в постель не могу, поэтому остаётся только одно. — хмыкнул он.

— Ладно, тогда хотя бы пообещай никому не рассказывать.

— Обещаю. — я распахнула дверь, а Шаль замер на пороге. Его глаза скользили по вырезу, животу, обтянутому тканью так плотно, что было видно рельеф и ямочку пупка, бёдрам, от которых ткань расходилась струящимся водопадом вниз к полу. Затем его взгляд вернулся к моему лицу.

— Повернись спиной. — я послушно повернулась, а затем сделала несколько шагов по комнате.

— Я надела сандалии на платформе. Такие носят в нашем мире, чтобы казаться выше. Но даже в них буду самой маленькой, наверное.

— Ты будешь самой красивой. Платье потрясающее, такого выреза я ещё не видел и это к лучшему.

— Это не слишком откровенно для вашего мира?

— Нет. — затем он оглядел меня ещё раз и продолжил слегка охрипшим голосом. — Не знаю, с одной стороны, только вырез. И вырезы будут у всех, это же последний зимний бал. С другой, видно кожу под грудью, я такого ни разу не видел, и это выглядит очень нежно и даже трогательно. Синнаю будут сниться сны с твоим участием. Хотя, я думаю, что ему для этого хватило вчерашнего.

— То есть мне можно пойти в таком платье? Или лучше вот так? — Ованес сделал вырез треугольным и применяя на практике все известные мне технологии пушапа.

— Нет, так тоже можно, но лучше верни, как было.

— У нас ещё носят вот так. — Ованес, подчиняясь моему желанию, сначала закрыл полностью плечи и грудь, сделав платье глухим, а затем большими пятнами в бронзовой окантовке он оголил плечо и один бок, чтобы открыть живот и пупок."

"— Нет, так точно нельзя. Оголять живот нельзя, это слишком откровенно. — Шаль шумно глотнул, оттянул ворот рубашки и отвёл взгляд. — Извини, что-то у тебя жарко, я попозже зайду. С этими словами он вышел из комнаты, оставив меня недоумевать, а Салли смеяться в кулачок.

— Ох, зачем же вы так, госпожа?

— Что случилось?

— Живот можно показывать только мужу и лекарю. Даже брату и жениху не показывают.

— Ой, я не знала. Мне стоит извинится?

— Нет, думаю, что лучше всего сделать вид, что ничего не произошло. Я обещаю, что я никому не расскажу. Думаю, что он тоже болтать не станет, не такой он человек.

— А у нас так носят и даже серёжку в пупок вставляют и танец живота танцуют.

— Это как?

И я показала.