Эффект Фостера (СИ)

Я никогда не давала ему и шанса, винила во всем, что происходило со мной, и после каждого раза, когда Джефри доставалось от этого мира, он продолжал быть на моей стороне. Черт, он даже сломал руку Колби, за то, что тот посмел ударить меня по заднице.

– Потому что не мог по-другому, – прошептал он, опаляя теплом мои щеки, – и мне жаль, Барбара…

– За что тебе жаль, ты ведь ничего не сделал?

– За то, что иногда защищать тебя было уже поздно, и ублюдки вроде Данкрафта успевали тебя обидеть."

"Одна его рука мягко забралась в мои волосы и расправила волнистые пряди, я закрыла глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями.

– Ты не представляешь, сколько раз эти волосы сводили меня с ума, я готов был оторвать Данкрафту голову только за то, что ты испачкала их краской, когда села на велосипед. Я больше никому не позволю обидеть тебя.

От его слов я задрожала, а он, словно почувствовав это, погладил мою спину и обнял меня, заставляя наши тела, тесно прижаться друг к другу. Соседским девочкам не дарят таких одновременно нежных и надежных объятий, даже подружкам такого не достается. Такие объятия получают только любимые – самые значимые люди и, мне хотелось верить, что этим человеком для него была я.

Джефри коротко взглянул на меня, и я поняла, чего он хочет, чего он желает настолько сильно, что это отблесками зеленого пламени отражалось в его глазах.

Он хочет меня.

Фостер преодолел миллиметры расстояния между нами и слился с моими губами в уверенном поцелуе. Он не спрашивал разрешения, просто сделал это, словно нуждался в моих губах больше самой жизни. И он знал, что я позволю, потому что в этом нуждалась и я сама.

Одна его рука нежно гладила мою шею, пока его язык мягко играл с моим языком. Я обвила руками его талию и опустила ладони на крепкую спину, мне просто необходимо было за что-то держаться, в противном случае из-за отстукивающего в моих висках пульса и пьянящего головокружения, я могла не устоять на ногах и сорваться со склона. Я упивалась его вкусом, его запахом. Джефри был моим запретным плодом, яблоком, которое я даже не мечтала сорвать, но вдруг оно само упало мне в руки, и теперь я не представляла, как смогу оторваться от этого.

Джефри отстранился, чтобы вдохнуть, а затем снова завладел моим ртом, но в этот раз куда резче, чем минуты назад. Его руки блуждали по моей спине, сжимали и гладили каждый сантиметр моего тела, однако все еще держались в рамках дозволенного, его умелый язык подчинял себе мою волю, управлял моим телом, моей душой и… моим сердцем. И как же это пугало меня, я становилась куклой в его руках, Барби, как он любил меня называть.