Я ее забираю (СИ)

Вернее… Ни одна из тех, что я знал, не вызывала у меня стольких противоречивых и в то же время пряных чувств.

Пройдя мимо меня, она хотела было поставить чайник, но я ухватил её за полу рубашки и дёрнул на себя.

— Прекрати! — процедила она. Попробовала высвободить ткань из моих пальцев, но я снова потянул её на себя. Ладонь моя легла на её точёное бедро, после — на упругие ягодицы. — Макс! — зашипела, пытаясь высвободиться. При этом я понимал, что борется она не в полную силу и вовсе не потому, что не хочет этого. Боится задеть рану. Этакая своеобразная забота.

— Да ничего! — Она схватилась за моё предплечье. — Вместо того, чтобы послушать меня и…

— Нахрена мне тебя слушать?! — Второй рукой я обхватил её затылок и собрал в кулак. — Скажи? — прижал к своим бёдрам. Из груди её вырвался вздох, зрачки чуть заметно расширились, гнев в глазах стал ещё заметнее.

— Перестань! — зашипела ещё яростнее, пытаясь оттолкнуть меня. Упёрлась ладонью в грудь, завертелась.

Я зарычал. Пытаясь высвободиться, она тёрлась о меня, доводя до предела.

— Нахрена мне слушать тебя? — прямо ей в губы. — Думаешь, я тебя слушать хочу?! Если бы ты знала, чего я от тебя хочу…

— А ты свои силы не переоцениваешь? — продолжая упираться мне в грудь ладонями, отозвалась она жарким, дразнящим шёпотом.

Я криво усмехнулся. Стерва! Вне сомнений, в этом она была права — любое напряжение отзывалось раздражающей болью, даже удерживать её сейчас было тяжело, и она это прекрасно знала.

Красивая стерва! И, кажется, эта стерва вызывает во мне не одно только желание развернуть её к себе задом и взять. Нет. Что ещё? Этого я пока не знал, да и знать не хотел.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты самая настоящая сучка? — накручивая волосы на кулак, шепнул я. Посмотрел в глаза.

Губы наши разделяли какие-то жалкие миллиметры, и я чувствовал её лёгкое, тёплое дыхание. Ещё ближе, ещё…

— Чёрт, Марика… — крышу мне сорвало, и я буквально впился в её рот.

Вырваться она больше не пыталась. Напротив, обняв меня за шею, жадно отвечала на поцелуй. Постанывала, прижималась ко мне честно, откровенно, не таясь и не пытаясь скрыть страсть за фальшивой скромностью. Вкус её губ, запах её волос… Мозг коротило, член в штанах набух. Я сминал её ягодицы, чувствовал под пальцами шёлк волос, язык её касался моего языка.

— Тебе нельзя, Макс, — судорожно выдохнула она, поглаживая меня по шее. И опять губы к губам, глубоко, жадно. — Перестань… — сквозь поцелуй, а сама ещё ближе ко мне.

Я прикусил её нижнюю губу, выпустил разжал пальцы и пропустил меж ними её тяжёлые волосы. Посмотрел Марике в глаза. Синие-синие…

На мгновение мне показалось, что я уже видел похожий взгляд. Та же синева, только ледяная, но мысль эта пропала, едва она облизнула губы.