Дружба народов (СИ)

Когда мусоровоз гремит под окнами так, что глаза открываются сами собой. Когда сосед решает, что выходные — это идеальное время для ремонта. Когда кот считает, что ты — да, именно ты! — тот человек, который вот прямо сейчас его покормит.

И как сложно передать словами всю глубину ненависти и боли во время таких побудок… Но нет смысла обижаться на мусоровоз: он просто убирает мусор за «кожаными мешками». Бессмысленно обижаться на кота — он кот. Разве что соседу, наверно, стоит высказать, что о нём думаешь. Иначе не поймёт всю глубину своего морального падения.

Сложнее передать словами только ощущение, когда сам разбудил всех, кого мог!

Ни с чем несравнимое удовольствие!.. Если у вас есть кот — посмотрите в его наглые, довольные глаза, когда он добился от вас кормёжки в пять утра. И тогда вы всё поймёте. Этот душевный подъём способен сгладить многое: и даже необходимость самому встать пораньше. Ведь чем позже проснёшься, чтобы разбудить остальных — тем меньше людей выдернешь из тёплых кроваток!..

О, это пение ревуна на крыше капсулы, запускающее военные учения в группе! О, этот грохот ног и мат десятников! О, эти ошалевшие лица соседей!..

В какой-то момент, честно говоря, мне захотелось проводить учения раз в неделю! Это же просто праздник какой-то! Надеюсь, его по достоинству оценили даже в центре Алтарного. Иначе вся эта беготня не имела ни малейшего смысла…

Так или иначе, выглядело эпично. Во всяком случае, для нашего неолита. У нас здесь и сто человек — немалая сила. И пусть мы до этой сотни еле дотягивали, зато как быстро и технично выдвинулись на ближайшую улицу!.. Прохожие и ребята из группы Вити только и успевали, что челюсти подбирать.

Сначала — оккупация невинной улицы. Следующим заходом — оборона своих участков частокола. А потом снова оккупация невинной улицы. А затем выдвижение из города всей дружной компанией. Получилось зрелищно, красиво и слегка устрашающе. Надеюсь…

К концу коротких учений все их участники оголодали так, что поход на завтрак выглядел как часть учений. Причём наименее организованная, но наиболее страшная. В общем, я посчитал, что дело прошло успешно. И тоже с чистой совестью приступил к утреннему приёму пищи.

А заодно сел разбираться с делами. Кого и на какие работы отправить, что и по какой цене выставить на продажу, когда провести тренировку десятков, не участвующих в охране частокола…

Невольно я стал сочувствовать Сочинцу, который практически добровольно взвалил на себя эти обязанности. Не знаю, за что он себя наказывал… Видимо, было у него что-то такое в прошлом, из-за чего в этой жизни его ждало искупление.

Нет, я, конечно, справлялся! Вот только зевал так, что едва челюсть не вывихнул.