Бывшие. Поймаешь меня, дракон? (СИ)

Помнишь, что произошло?

В голове было пусто. Душа рвалась на части из-за обмана и предательства «жениха». А ведь я почти его полюбила.

— Нет.

— Что последнее ты помнишь?

Суровый сыщик с тяжелым взглядом был непреклонен. А еще крепко сжимал меня за руку и этим навевал успокоение и дарил чувство защищенности.

Разрозненные обрывки в памяти напоминали осколки битого стекла — кололи разум, причиняя невыносимую боль. Так, сосредоточиться. Библиотека, разговор с Урсулой… ослепляющая магическая вспышка. Точно. Я угодила в смертельный капкан! А вместе со мной преподавательница стихийной магии.

— Леди Урсула, — прошептала, не открывая глаз. — Что с ней?

— Погибла. Приняла основной удар на себя. Тебя «обожгло» магическим отголоском, только поэтому ты выжила.

— Погибла?

— К несчастью, леди Рид. А вы поправитесь. — Над головой раздался участливый голос академической целительницы Энны. — Вот только…

Ее упавшие интонации насмерть перепугали.

Я через силу разлепила мокрые от слёз ресницы.

В лазарете было светло; в потолке горели белые лампы. Рядом с койкой, на стуле сидел Стефан, вцепившись в мою руку мертвой хваткой. Темные глаза дракона сверлили жадно, цепко, реагируя на каждый мой вздох или движение. Мужчина выглядел очень уставшим и мрачным. Щеки запали, кожа поблекла, в уголках глаз от недосыпа залегли мелкие морщинки. Энна в белом одеянии держалась у него за спиной. Едва наши взгляды пересеклись — женщина вздрогнула и виновато потупилась.

Набравшись смелости, прошипела:

— Почему вы молчите?

— Пламя пентакля, леди Рид, — сухо объяснила целительница. — Вас сильно обожгло. Руки и лицо. Особенно левую половину.

Душу выстудил морозный холод.

Дернувшись, поднесла свободную руку к глазам и застонала. Кисть до запястья была перебинтована, но даже через бинты я рассмотрела сплошной темный рубец вместо кожи. Вспомнила! Когда пентакль полыхнул, я механически прикрылась руками. Лицо! Провела пальцами по лбу, щеке к подбородку и впала в ступор. Обожжено…"

"Стефан не сводил с меня темных глаз, впитывая эмоции и отражая их яростным блеском в карих радужках.

— Перед отъездом лорд-ректор заявил, что ему не нужна изуродованная невеста, — пояснил рычащим тоном. — И просил передать: предложение руки и сердца с его стороны отозвано. Ты более не интересна молодому королю.

Всё вокруг расплылось от горьких слёз.

Жизнь закончена.

Светлые духи… лучше бы я умерла.

— Тише, Ника, — Стефан решительно склонился и обхватил за плечи ладонями, приподняв. — Успокойся.

Я не могла. Не хотела. Рыдала навзрыд, прижавшись к груди сурового дознавателя.

Он обнял обеими руками, еще крепче притиснул к себе и, касаясь щекой моих волос, шептал слова успокоения. Это слабо утешало.