Доля ангелов (СИ)

Две женщины лет сорока пяти — пятидесяти сквозь слезы пытались что-то делать. Одна из них точно была матерью роженицы.

На высокой кровати лежала женщина. Казалось, что она мертва, только то, что она иногда устало опускала ресницы, показывало, что еще жива. Старуха подошла к ней и подняла покрывало.

— Давно нет болей? — громко и резко спросила она девушку в постели.

— С обеда, — кое как ответила девушка.

— Вставай, — она откинула одеяло, и мотнула ей головой. — открыла дверь, наклонилась на ручку, словно проверяя — выдержит ли ее тяжесть. — А вы все рот закрыли и на улицу идите, — крикнула она в прихожую.

— Я не могу, — почти шепотом промямлила девушка из постели.

— Можешь! — крикнула старуха и посмотрела на меня, — Чего стоишь? Или помоги ей, держи ее сзади, веди к двери. Дайте сюда стул. Ставьте его к двери, простыню перекиньте через дверь, — Она говорила четким голосом, и все слушались ее.

Я подвела девушку к открытой двери, на которую накинули свернутую жгутом простыню. Старуха заставила намотать оба ее конца на запястья девушке, а ладонями взяться за жгут и повиснуть на обеих руках. Я страховала ее сзади — нужно было не допустить чтобы она села.

Старуха задрала ее платье и что-то там шептала, потом заставила всех смеяться. И роженицу. В этот момент я засомневалась, что она адекватна.

— Смейся, говорю, смейся, приседай немного и вставай, и смейся. Хочешь, чтобы живой родился? У тебя осталось немного времени. Смейся! — заорала она как сумасшедшая.

Девушка начала неуверенно, сквозь слезы, смеяться. Я тоже пыталась, но старуха так посмотрела, что я заржала как лошадь. Я придерживала ее подмышки, и в какой-то момент смеющаяся девушка резко прекратила смеяться, напряглась и закричала, пытаясь согнуться пополам.

Женщины подбежали и помогли удержать ее.

— Схватки вернулись, стой, не ложись, стой, — она постоянно лазила ей под платье и давала указания. Матрац спустили с кровати на пол и положили рядом с дверью.

— Все, иди, — старуха махнула мне, потом посмотрела на меня и почти шепотом мне проговорила: — вот так же потом стой, не ложись!

— Лора, подожди меня, не уезжай, — Кора на выходе шепнула мне почти в ухо.

На улице я еле дошла к телеге и села на нее, глубоко дыша. Это было страшно. Страшен был не просто сам процесс, а отношение окружающих. Хорошо хоть позвали эту повитуху, а то умерли бы оба. Вдруг из дома раздался слабый, еле слышный крик младенца, и мужчина, стоявший до этого с Карлом, побежал в дом. Их дома вышла Кора и нашла меня взглядом. Тяжело подошла к нашей телеге и села рядом.

— Мисс Лора, что вы здесь делаете?

— Я не помню ничего, Люсита, но у Сауриты все хорошо, она писала вам письма, но вы перестали их забирать, — я взяла ладонь женщины в свою.