Невинная для миллиардера (СИ)

Он явно с трудом сдерживал ухмылку.

— Конечно, — весело согласился Иван.

Я оставил их, не сказав больше ни слова, и вернулся в спальню моей жены.

Кира как раз вышла из душа, вытираясь полотенцем. Такая чистая. Ненадолго. Какое-то время я наблюдал за ней, удивляясь, почему она была такой спокойной.

Наконец у меня вырвалось:

— Почему ты позволила ей так с собой обращаться?

Она пожала плечами. Это привлекло мой взгляд к ее едва прикрытым аппетитным сиськам.

— А какой смысл с ней связываться? Он всегда себя так ведет. И я была слишком уставшей, чтобы бороться с ней сегодня. Кроме того, я должна ее слушаться. Это часть договора.

— Да к черту договор, — сказал я. — Никто не имеет права указывать тебе, что делать. По крайней мере, уж точно не она.

При этих словах она приподняла свои идеальные брови. Дерзкая, красивая маленькая девчонка.

— Я говорю серьезно, — подчеркнул я. — Ты — Ольховская. Не подчиняйся ей. Не подчиняйся никому.

Я сверкнул глазами. Возможно, в ее словах был какой-то смысл, но, насколько я понимал, это не имело отношения к разговору.

— Ты не обязана подчиняться ей. Мы вычеркнем этот пункт из соглашения, хорошо?

Она не улыбнулась мне, но ее лицо заметно смягчилось, превратившись во что-то настолько теплое, что я едва мог смотреть на нее.

— Знаешь, нам не обязательно быть врагами, — сказала она. — Нет никаких причин, по которым мы не можем быть хотя бы вежливыми друг с другом. Перемирие?

Предложение мира. Это было бы даже мило, если бы я не презирал эту женщину, но по какому-то странному стечению обстоятельств, против моей воли, в моей груди нарастала потребность в ней.

Нет. Нет. Нет. Нет. Я не собирался расставаться с этой обидой. Я бы держался за нее всю оставшуюся жизнь, если бы не смог найти способ избавиться от своей женушки раньше.

Вместо ответа я придвинулся ближе. Я схватил ее за подбородок и вгляделся в ее лицо.

— Я не привык видеть тебя без макияжа, — сказал я ей. — Мне это не нравится. (Ложь. Без макияжа она была еще красивее. Это сводило меня с ума.) Ты выглядишь слишком молодо, — добавил я. (Правда.)

Она подняла на меня свои голубые глаза, искушая меня запечатлеть на ее губах поцелуй. Я сопротивлялся.

— Это «нет»? — Ее голос звучал почти печально.

— Никакого перемирия, — согласился я, снимая с нее полотенце. Я начал раздвигать ее бедра.

Да, я привел ее в бешенство, и мне это нравилось. Я хотел ее горячей и разъяренной.

Я не раздевался. Я просто достал свой член и начал трахать ее так, словно от этого зависела моя жизнь. Потому что так оно и было. Если бы я не смог реализовать свою потребность в ней прямо сейчас, я бы умер на месте.

Она приблизила свои губы к моим для поцелуя, но я сумел устоять и отвернулся.

Вместо этого я наклонился, чтобы пососать ее упругий, как камешек, сосок.