Диктатура Евы (СИ)

Алтарь Вечного Господина, покровителя воинов, клятвы принял и Ева вздохнула с облегчением, она до сих пор не решила, как ей относиться к наглому темногоглазому наемнику и это немного напрягало. Клятва же гарантировала, что против нее отряд Бурхуна оружие не поднимет, да и почтительное «хозяйка» поставило между ними хоть и хрупкую, но границу.

Триптон после праздничной ночи уехал по делам храма, поэтому в трипте было тихо и пустынно, что только радовало. Ева его не понимала, а поэтому ждала если не удара в спину, то неприятностей. Без триптона дышалось свободнее и герцогиня не раз задумывалась, как бы ей избавиться от него навсегда…

Затем Ева навещала раненых, под пристальным и внимательным взглядом лекаря колола антибиотик, обрабатывала раны, интересовалась здоровьем. Мастер Ульям держал слово и ни о чем не расспрашивал, они вообще разговаривали только по делу. Раненый в голову парень так и не пришел в себя, но вопреки всему лечению на встречу со смертью не спешил.

Таль больше не появлялся и Ева перестала о нем думать, голова у нее была забита сейчас совершенно другими проблемами. Она даже встречу с градоправителем Граничей перенесла, потому что затеяла полную ревизию.

— Зачем вам это нужно, шата Ева? — отдавая в переписку юному казначею очередной список, спросил мастер Буш. — Что вам даст знание о количестве ложек в крепости?

Присутствующий при разговоре интендант только кривил губы, всем своим видом демонстрируя снисхождение к очередной блажи герцогини. За эти дни они облазили каждый закуток крепости, познакомились со слугами, мастерами и подмастерьями, нашли склад рухляди, два скелета и три серебряных монетки. Первый день баронет Каре был сдержан и внимателен, на второй стал раздражительным, а на третий попытался прекратить это «недостойное благородной дамы безобразие». Но Ева осадила его и вот теперь он раздраженно буравил ее взглядом, поглаживая рукоять короткого меча с которым не расставался в эти дни.

— Зато теперь я точно знаю, что у меня украли сорок шесть ложек железных, двенадцать серебряных и четыре золотых, — Сверилась Ева со старыми записями, датированными днем свадьбы герцога Ридверта. — Осталось назначить виновного в воровстве и заставить возместить ущерб. Ах да, забыла! Кроме ложек не хватает вилок, ножей, кубков, блюд, фарфоровых чашек, ковров, стульев… и жеребца породы ангур.

— Жеребец пал год назад, — быстро вставил баронет Каре.

— Вот как? — Ева приподняла брови. — Почему тогда до сих пор на него закупают фураж? Ничего не хотите мне объяснить, господин интендант?

Каре вздернул выбритый подбородок и холодно процедил:

— Я отвечаю только за военное имущество и отчитываюсь перед его светлостью герцогом Ридвертом.