Любовь Дикого (СИ)

Растерянная. Встревоженная. И глядя на эту хрупкую девчонку не могу не думать про Катю.

Ей же тогда было восемнадцать. Как сейчас Алие. Она же только на первый курс поступила. Вот учёба идет.

Нужно ей объяснить что к чему. А я хуй знает, как это сделать. Не мастер красивых разговоров.

Одно понимаю — надо как есть сказать. Правду. Обещать, что Каримов скоро будет на свободе, нельзя.

Хер знает, как его теперь вытягивать. Тут по ходу только ждать. Быстро такие вопросы не решаются. И неизвестно еще чем все это закончится.

— Присаживайтесь, — подвигаю стул.

Девушка опускается на сиденье.

Напряженная. Ранимая. И так хуево от того, что ни черта сделать не могу.

Руки связаны.

Давлю сигарету в пепельнице.

— Рамиль… — тихо начинает она. — Он же не…

— Рамиля задержали.

В лице меняется. Бледнеет.

— Что? — выдает глухо.

— Подробности пока сообщить не могу.

— Но как же так, — у нее вырывается слабый всхлип. — Как он… у него ведь серьезный бизнес.

Серьезный. Очень. Потому и есть за что взять. А если в прошлое копнуть так вообще.

Но Алия этих подробностей не знает. И хорошо. Незачем.

— Со своей стороны сделаю все, что могу, — говорю. — Но обещаний давать не буду. Рамилю придется некоторое время провести в тюрьме.

Больше она ничего не выдает. Отрицательно мотает головой.

Рассеянная, абсолютно выбитая из колеи. В черных глазах слезы стоят. Губы дрожат.

А потому чем дальше, тем больше ощущаю себя законченным ублюдком, который лишь добивает девчонку каждым новым словом.

И опять перед глазами совсем другая девушка.

Тоже маленькая, хрупкая, нежная.

Моя Катя."

"Как ей было тогда? Когда я тоже будто последний долбоеб остановиться не мог. На рожон лез. За что и поплатился. Так поплатился, что мог вообще никогда на волю не выйти.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать? — чуть слышно спрашивает Алия.

— Сейчас — нельзя.

— Но тогда…

— Если вам нужна будет помощь, все сделаю. Любой вопрос решу.

— Мне — нет, — всхлипывает. — Рамилю. Сделайте что-нибудь. Прошу вас. Мне больше не к кому обратиться.

— Здесь мои возможности ограничены, — говорю как есть.

Воронцов четко дал понять, что дергаться не стоит. Если начну выяснять, только хуже сделаю. Прошли времена, когда втупую рисковал.

Теперь иначе надо действовать. Силой тут переть не выйдет.

— Чай будете? — спрашиваю, когда вижу, что девчонка зависает, глядя в одну точку. — Или кофе?

— Спасибо, ничего не нужно.

Это понятно. Только как-то отвлечь ее надо. Вывести из этого состояния.

Иду за водой.

Секретаря так и нет на месте. Хер знает, чем там мои помощники заняты и почему до сих пор никого не прислали в приемную.

Только когда возвращаюсь в кабинет со стаканом воды, девчонка рыдает, уронив голову на сомкнутые ладони.

Нихуя тут не поможет. Но это и так было понятно.