Невеста снежного демона (СИ)

И запахи эти мгновенно окружили меня плотным, уютным коконом — на удивление, теплым, а не холодным, снова усыпив лучше любого снотворного…

Я провела в целительском корпусе несколько дней.

Илетта по-прежнему дежурила в моей палате и исправно приносила новости из внешнего мира, приветы от девчонок, нежнейшие медовые пирожные от кухонных духов и книги, которые продолжала добросовестно читать вслух.

Правда, от любовных романов я категорически отказалась, попросив заменить их учебниками по артефакторике и демонологии. Подруга спорила, доказывала, что я просто не понимаю, как мне повезло, другие девушки на моем месте рыдали бы от счастья. По крайней мере, многочисленные читательницы нашей библиотеки, у которых она буквально из-под носа увела книги. Но я была неумолима, и Летта сдалась, избавив меня от дальнейшего тесного знакомства с шедеврами романтической литературы.

Когда целительница уходила на занятия, ее сменяла одна из тетушек, чаще всего Зелма. В обед залетал Лерой с письмами от родителей и деда. Нетерпеливо кружил по комнате, пока я писала ответ, и сразу же испарялся, бросив на прощание что-то вроде:

— Балбесы ждут. Я обещал им сегодня петлю Фертига показать.

Иногда забегали подопечные Террелла, оказавшиеся, действительно, неплохими, вполне компанейскими девчонками. И с Леттой они вели себя вполне по-дружески — общее приключение их явно сблизило.

Даже ректор однажды явился. Постоял у кровати, заложив руки за спину — хмурый и строгий, с прямой, как палка, спиной. Осведомился о здоровье, помолчал, внимательно рассматривая меня. Хмурое лицо его напоминало высеченную из камня маску. Так и казалось, что его архимагичество сейчас укоризненно качнет головой и скажет:

— Это Шакс знает, что! Адептка Аркентар, вы же мне обещали…

Под его взглядом хотелось немедленно покаяться, признаться во всех прегрешениях, даже тех, которые не совершала, и поклясться… Да в чем угодно поклясться, только бы отстал.

Но Бегемот лишь произнес:

— Выздоравливайте, Керрис.

И исчез.

Все они: и Илетта, и тетушки с прадедом, и ректор, и обе блондинки, даже родственники в письмах — категорически отказывались обсуждать то, что произошло. И мне не позволяли, отделываясь однозначным ответом:

— Целители запретили. Эмоциональные всплески на фоне магического истощения недопустимы.

Вот и все.

Дамиан приходил поздно вечером. И вот его мне уже самой было неудобно расспрашивать, слишком уставшим и измотанным демон выглядел. А еще, я просто не знала, как мне теперь себя с ним вести."

"Между нами сложились странные отношения. Заслышав в коридоре его быстрые, уверенные шаги, я почему-то моментально притворялась спящей, вытягивалась в струнку и замирала чуть дыша.