Черная смерть (СИ)

Стоял, пытаясь хоть немного успокоить кровяные молоточки, всё сильнее колотившееся в виски.

— Не вижу! Я ничего не вижу, — выл пацан, лёжа на земле и корчась от боли. Рядом с ним в грязи валялся цвайхендер с богато украшенной резной рукоятью. Красивый клинок. Я бы даже сказал, слишком красивый для такого малолетнего олуха, который на кой то хер припёр его в бордель.

— Уберите это дерьмо отсюда, — бросил я подбежавшим телохранителям, — И чтобы я его тут больше не видел.

Двое солдат взяли дворянина за плечи. Подняли. Один наклонился за мечом. Я наступил на лезвие. Не дал его забрать.

— Это останется у нас, — отрезал я, хриплым, слабеющим голосом.

— Но господин, — в голосе слуги послышались жалобные нотки, — Это же фамильная реликвия. Да барон с нас шкуру спустит, если мы не…

— Это пока останется у нас, — отрезал я, — Если барон захочет его получить, пусть приходит к нам сам. С радостью отдадим ему фамильную реликвию лично в руки. Но ни вы, ни этот кусок дерьма её не получите. А теперь взяли ноги в руки и свалили отсюда, пока мои ребята не показали вам в какой стороне выход!

Рядом со мной в этот момент встал Освальд. За ним расположились четверо бойцов с арбалетами в руках. Наконечники болтов недвусмысленно были направлены в сторону малолетних дебоширов и их телохранителей. Остальные бойцы хищно ухмылялись, поглаживая пальцами острия фальшионов и небольших топориков. Перевес сил был явно на нашей стороне.

Слуги больше ничего не сказали. Подняли с земли воющего пацана и поволокли его к выходу. Я стоял неподвижно. Стиснув зубы. С трудом сопротивляясь слабости, холодным, липким ядом разливавшейся по всему телу. Стоял и ждал, когда они наконец уберутся. И только когда они вышли из ворот и скрылись за высоким каменным забором, я позволил себе упасть.

* * *"

"— Заносите его живо. Да осторожнее, не мешок с дерьмом несете. Освальд. За медицинской сумкой бегом. Брег. Открой окно. Мне нужен свет. Вим, отойди не загораживай, — резкий, едва заметно срывающийся голос Айлин с трудом пробивался сквозь вязкую вату, которой заложило уши. Заглушался тяжелыми ударами кровяных молоточков, колотивших в виски. Мир вокруг перестал существовать. Превратился в блеклое, размытое пятно. Игру света и тени, — Жгут. Жгут, живее! Освальд, подержи его. Вим, снимай портки. Да не стой столбом, живо давай!

Стало холодно. Холод проник под кожу. Впился тысячами острых иголочек в мясо. Начал проникать внутрь. Тело начало трясти. Мелко. Едва заметно. Светлое пятно начало тускнеть. Расплываться.

— Твою мать, где сумка, — голос Айлин начал срываться, — Он же сейчас прямо здесь… Давай сюда. Так, придержите его. Брег, ногу приподними. Да не свою, идиот. Жгут, — щеки коснулось что-то мягкое и тёплое.