Кайа. История про одолженную жизнь (том Пятый, часть Первая) (СИ)

Я оказался в довольно внушительном по размерам помещении c небольшой верандой, не отгороженной дверьми и застекленной высоченными арочными окнами, обстановку которого составляют несколько античных фигур на постаментах, круглый стол со стульями, да небольшая скамейка с мягким на вид темно-синим тканым сидением возле одной из стен.

Приятное местечко, чтобы в погожий летний денек позавтракать или ближе к вечеру пополдничать.

Или принять кого-нибудь неофициальным образом.

Государь, одетый в вельветовую рубашку темно-синего цвета и подобные же брюки, сидит за столом из природного камня и что-то от руки записывает в блокнот.

— Добрый вечер, Ваше Императорское Величество.

Я поздоровался, встав в паре шагов от стола, на котором расположились: кофейник; чашка с блюдцем; маленькие песочные часы; часы обычные настольные, декоративные; два томика имперского Уголовного уложения, а также упомянутый уже блокнот.

Государь, однако, на мое приветствие не ответил.

Он, закрыв блокнот и отложив его в сторонку, принялся молча рассматривать меня.

Судя по мешкам под глазами и «теням», гуляющим по его лицу, он уже давненько не спал и очень сильно не в духе.

И совершенно точно, что он велел мне явиться (да еще и одному!) не затем, чтобы решать мои проблемы, вызванные сорвавшейся помолвкой.

Какой же все-таки неудачный момент для аудиенции.

— Здравствуй и ты, барышня. — он соизволил, наконец, ответить на мое приветствие, а затем откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу.

Выражение его лица изменилось, став нейтральным и даже самую чуточку приветливым, а все «тени» исчезли без следа.

Впрочем, «фэнтези» есть «фэнтези»…

— Кто, по-твоему, я такой, барышня? — поинтересовался он.

Далее я без запинки назвал полный титул Государя, с перечислением всех земель, подвластных ему. Вернее, почти что «с перечислением», ибо где-то на середине моего монолога он вскинул руку, приказывая замолчать, и я замолчал.

— А если короче, барышня Филатова? — раздраженно поинтересовался он.

— Вы… — начал я, глядя в пол, и продолжил после некоторой паузы. — Вы тот, кому подвластно карать и миловать любого живущего в России человека.

— Слишком много пафоса, хотя ладно, пусть будет так. — произнес он, а затем, облокотившись на стол, подался вперед. — Ну а ты? Кто ты такая…

От его тона (ему даже не пришлось повышать голоса) мое сердце ушло в пятки.

—…чтобы вместо меня казнить моих подданных?

На сетчатке вновь вспыхнули зеленые адреналиновые кляксы!

— Я… — облизнув губы, начал я, лихорадочно соображая, что же ответить (хуже всего то, что я заранее не знал, хотя бы приблизительно, о чем пойдет речь!).