Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Воины делали деревянные подошвы, которые привяжут к ногам. Полсотни воинов маялись теперь, с тоской глядя, как наливается багрянцем раненая нога. Еще три-четыре дня, и из стопы потечет гной…

Новый штурм случился на рассвете. Тысячи воинов, укрытые щитами, бесшумно поднимались на холм, на котором встал лагерь врага. Шорох тысяч ног, скользящих по траве, напоминал шелест листвы, которую колышет ветер. Огромное войско шло так тихо, что казалось, никто не дышал. Армия франков оцепила лагерь кольцом, они ударят сразу везде, ведь их было намного, намного больше…

В первый ряд вышли самые рослые и сильные. Они несли вместо копий огромные жерди с неровно обрубленными ветвями на конце, их используют вместо багра. До молчаливого лагеря осталось всего ничего, три десятка шагов. С тихим шорохом в небо взмыли коварные стрелы со свинцовой гулькой на конце. Впрочем, они почти никого не убили, лишь бессильно ткнулись в дерево щитов, который франки подняли тут же. Лишь изредка, то одна, то другая плюмбата находила щель и пробивала неловко поставленную ногу. Вытащить эту зазубренную дрянь было почти невозможно, и воины, едва сдерживая стон, пробивались назад, к своему лагерю. Их война закончилась.

Первый залп из арбалетов тоже прошел почти впустую. Все стрелы, за малым исключением увязли в зеленой лозе щитов, а франки с ревом перешли на бег, подойдя вплотную к деревянным стенам вагенбурга.

— Тащи! — истошно заорали сотники, и воины ухватили щиты за верхний край, пытаясь опрокинуть их. Кое-где это удалось, и там закипели горячие схватки. То один, то другой княжеский воин падал, поймав брошенный в лицо метательный топор. Франки были мастера метать их. Брошенная умелой рукой франциска крошила в щепки самый крепкий щит, а уж голову и вовсе разбивала, как спелый орех.

Над лагерем раздался хриплый сигнал рога, на который в горячке боя никто из франков не обратил ни малейшего внимания. Ведь до победы оставалось совсем чуть-чуть. И напрасно, потому что на поле с диким визгом выскочили всадники на мохнатых лошадках, с длинными, развевающимися по степному обычаю волосами. Только рабы носили короткие волосы, а каждый уважающий себя аварский воин холил и лелеял свои волосы с самого детства, считая их главным украшением свободного мужа.

Всадники из рода тарниах ударили в спину, засыпав наступающую пехоту тучей стрел. Те, кто взяли в кольцо словенский лагерь, теперь сами оказались в кольце. Франки падали десятками, ведь промахнуться по плотно сбитой толпе не мог бы даже слепой.

— По коням! — заорал Бобон. — Покажем этим голодранцам!

Четыре сотни тяжелых всадников, краса и гордость Австразии, почти все, кто умел биться на коне, оказались в седле в мгновение ока.