Иван-царевича не надо (СИ)

А тут скусного да мягкого мясу захотели, чисто иноземцы какие, тьфу! Да ещё скажу вам, батюшка, ведьма она! Как есть, ведьма! Коровенка у нас растелиться не могла, подохнуть должна была вот-вот! А эта ведьма раз, что-то сделала, дак и корова жива и ейный теленок тож! Вы ее проверьте, батюшка, на лиходейные дела! А корову все одно надо забить, вдруг ведьма через нее порчу наведёт?

Ну, все, пора прекращать этот балаган! То ли на фоне стресса от своей отставки у старухи окончательно крышу снесло, то ли бабка намеренно пургу гонит, надеясь на разборки с церковью. Так у нас не Испания и Святая Инквизиция давно закончилась. Да и в России никогда и не было таких гонений, если только на бытовом, деревенском уровне, типа, бей ведьму! Я вышла из угла, где стояла и громко сказала:"

"— Хватит! Какая я тебе ведьма, старая? Совсем из ума выжила? Все животные — твари Божьи, а ты вздумала их голодом морить, только потому, что предки их не разводили! А запрещать служанкам на кухне пользоваться самотечной водой только потому, что так им труд облегчается — разве не глупость? И насчёт коровы — никакого ведьмовству, есть такая наука — ветеринария называется, учит, как лечить животных. Вот у императрицы Елизаветы Алексеевны есть такой ветеринар, он ее собачку лечит, да за собаками, с которыми император Александр Павлович охотится, тоже наблюдает, чтобы они были здоровы и щенки их тоже. А мне всегда кошечек-собачек жалко было, вот я в институте дополнительно и училась этой науке. Девочки в институте, кто тоже потом в родительские поместья возвращался, все учились сельскому труду — и как овощи сажать. и как дворню лечить, лекарь один на уезд, пока он приедет, сто раз помереть можно. И как скот лечить тоже. А вольную я тебе сегодня напишу, вот отец Василий мои слова подтвердит. Отдыхать тебе пора, Игнатьевна.

Только сейчас поняв, что это не шутки, а серьезно, старуха испугалась и запылала.

— Дак куда же я пойду! Я ж с измальства здесь, при доме! А в батюшкином доме Гаврила с семьёй живёт.

— Так если это родительский дом, так и живи там! Всё-таки, брат родной, не выгонит! — пытался воззвать к ней священник.

Старая замотала головой:

— Нее, не уживусь я с его Феклетиньей, шибко баба она вредная!

«Ага, ты-то у нас как раз образец согласия и добросердечия, просто идеал, леди Мэри, блин»! — подумала я, а вслух сказала:

— Игнатьевна, у тебя же сын в Смоленске живёт! Вот и езжай к нему! Я как раз послезавтра еду в Вязьму, довезу и тебя, а там в почтовую карету до Смоленска посадим!

Утирая глаза и нос краем платка старая прогундосила:

— Степке-то мать хороша, если когда рубель какой сунешь… тады да, любит.

Я хлопнула себя по лбу. Вот, зараза, чуть не забыла! Пока разоблачали тут мою ведьмовскую сущность, совсем запамятовала! И я торжественно объявила.