Иван-царевича не надо (СИ)

Может, выл он потому, что по нему, как по асфальту, весело пробегался Хаська, добегая до поясницы, нежно покусывая задержанного за ээ… ягодицы, сквозь портки. Добавьте к этому то обстоятельство, что Хаська только выглядит щеночком, на самом деле Гаврила в полной мере ощущал, как по нему носятся все шестьдесят кило откормленной волчьей тушки. Поэтому он и выл.

Я укоризненно, для свидетелей, вслух сказала:

— Хася, фу! Выплюнь каку! Место!

И мысленно добавила: «Он, может, обдристался со страху, а ты в пасть все тащишь»!

Хаська соскочил со своей жертвы, весело виляя хвостом, подбежал ко мне и дисциплинированно сел у моих ног. При этом мысленно добавил, хихикая:

— Не, не обдристался, только обоссался, но по-королевски! Я ему свою любимую собаку показал!

Вот хулиган! Присутствующие восхищённо смотрели на пёсика, умиляясь его понятливости и дисциплинированности. Так, надо переключать внимание. И я произнесла специально для урядника.

— Вот, Савелий Петрович, это и есть главный зачинщик и подстрекатель, Гаврила! И это он напоил моих мужиков и подговорил их на бунт. Вот его в руки правосудия отдаю с чистой совестью и даже рада. Мне смутьяны в поместье не нужны. Но я подозреваю его ещё в двух преступлениях! Я считаю, что он, когда моя бабушка болела, а всем заправляла его сестра Игнатьевна, украл в моем доме винокуренный аппарат моего деда, производил низкокачественный алкоголь и торговал им.

Дегтярев аж крякнул. Тут одно обвинение в бунте — верная каторга, а ещё два тяжёлых обвинения — пожизненная. Не давая уряднику усомниться, я сразу же добавила:

— Надо сейчас же провести обыск у него на подворье! Пока никто ничего не знает, и его сыновья не перепрятали все! Я уверена, что они тоже все знают и помогают отцу!

Мы потихоньку двинулись в обратный путь. Гаврилу, Ермолая и Лукьяна погрузили в арестантскую кибитку, остальную толпу стражники с ружьями погнали вперёд своим ходом. Теперь, протрезвевшие, без дреколья, и осознавшие весь ужас своего положения, мужики выглядели жалко. Мы вновь все утрамбовались в телеги и тоже двинулись. Правда, ралли больше не устраивали. И так, когда схлынул адреналин боя, заболело разом все — отбитые бока, попа, руки от напряжения, голова от нервняка… поэтому я сидела молча — угрюмо.

Лишь один Хаська нарезал круги вокруг всего нашего табора, абсолютно довольный собой. Подъехавший ближе ко мне Савелий Петрович заметил, задумчиво глядя на него.

— До чего же у вас умный пёсик! И команды все понимает! Я ещё прошлый раз заметил это! А как вы, говорите, узнали о готовящемся бесчинстве?

Легенду я уже наспех придумала, не забыть бы, потом подтвердить. Поэтому ответила равнодушно, пожав плечами.