Иван-царевича не надо (СИ)

Вероятно, у меня была какая-то гормональная задержка развития, так как когда мои одноклассницы таинственно шептались по углам на переменах или бурно выясняли отношения со своими бой-френдами по тем же углам, я со своей подружкой Нинкой шаталась по киношкам, лопала мороженое на террасе кафе-мороженого, и даже сидела на представлении в цирке, раскрыв рот. На выпускном, хватив для храбрости водки, мой одноклассник, Вовка Дементьев, пытался затащить меня в спортзал. Не поняв, в чем дело, я было, пошла с ним, но опомнилась, когда он попытался одновременно завалить меня на стопку матов и задрать подол платья. Ну, в общем, стонал и ругался он ещё долго, пока я убегала из длинного пустого коридора. Болело у него причинное место, куда я с размаху залепила ногой в остроносой туфле.

Потом в Академии, влюбилась, как дурочка в старшекурсника. Романтичная была, наивная. Как Наденька. Свидания, цветы, кафе… через полгода мне дали отставку. Сказал, что зря время и деньги потратил, раз я к сексу не приступаю. Есть более сговорчивые девчонки.

На третьем курсе решила — все, надо пробовать! Девчонки уже замуж выходят, а я как дура со ступой, со своей невинностью ношусь. Выбрала парня, повстречались мы пару недель, и я пригласила его к себе домой. Сестра к тому времени уже жила в Израиле, а бабуля на даче. Родители исторически отсутствовали. И вот, снедаемые страстью, мы приступили к прелюдии — к раздеванию! Стою я, значит, в комплектике фисташкового цвета и самого развратного вида, который нашла, купленного за бешеные деньги… и тут слышно, как открывается входная дверь!

Дорогая бабушка, оказывается, приехала ещё утром, ей зачем-то срочно понадобилось в Пенсионный фонд. Мой соблазнитель позорно бежал, сказав, что в таких условиях, при бабке, он не может, неловко пробормотав на прощание непонятную фразу ""Ну, ты, давай, в общем!"" И исчез из моего поля зрения навсегда. Плюнула я на это дело, решив, что видно, это не моя стезя.

Я настолько углубилась в воспоминания о своем прошлом-будущем, что не сразу заметила Якова Семёновича, присевшего рядом. А заметив, по инерции спросила:

— А вы, когда очнулись здесь, жалели о своей прошлой жизни? Искали пути возврата в свой мир?

Управляющий как-то грустно и светло улыбнулся.

— Вы знаете, Катерина Сергеевна, нет. Я ведь все помню о том мгновении. Я помню, как умирало мое тело, разорванное осколками ракеты, помню, как успел подумать, что прожил бессмысленную жизнь — не женился, не оставил потомства, не принес пользу своими полученными в учебе знаниями, и даже погиб не в бою, защищая свою страну… И когда очнулся здесь, в теле подростка Яши, я понял — вот он, шанс, прожить жизнь с пользой и смыслом! И не стал заниматься глупостями, поисками путей туда-сюда, а вживался в нынешнее бытие.