Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Сейчас накрою.

Я послушно отправляюсь в ванную, а, вернувшись, застаю на столе шикарный чайный сервиз. Белый с нежными розами.

— Не жалко? — спрашиваю, потому что мне кажется, если я возьму его в руки, обязательно что-то пойдет не так. Я что-нибудь сломаю.

Это же так легко, что-то сломать. Например, меня саму…

— Милая, чего его жалеть? — веселится Тамара Львовна. — Это всего лишь чашки. Черепки. Моя бабка держала потрясающий фарфоровый сервиз в шкафчике и никому не позволяла им пользоваться, пока в одну из ночей крепления от времени не расшатались, и шкафчик это не рухнул. И новенький сервиз превратился в груду осколков, так ни разу и не послужив, и не принеся удовольствия. Ты понимаешь, о чем я?

Я киваю, но глубокий философский смысл меня не трогает. Я, скорее, как тот самый ящик с расшатанными креплениями, внутри которого остались лишь осколки.

— Рассказывай, что стряслось, — требует Тамара Львовна, наливая из заварочного чайника красноватый чай с терпким запахом.

Мнусь.

Не хочу вываливать на нее все, она и половины не знает.

Тамара Львовна встала на мою сторону, когда бабки в подъезде устроили мне трэшатину. В один момент они собрали почти митинг перед дверями квартиры, кричали мне гадости, обещали выжить, угрожали ежедневными ментовскими проверками, чтобы закрыть бордель.

Когда я совсем отчаялась, появилась она, быстро поставив всех на место.

— Лидка, старая кошелка! Чего ты цепляешься к девчонке! — услышала я хозяйкин голос сквозь хлипкие двери. — Мне, может, твоему мужу сказать, что я вижу в свой бинокль?

У меня все обмерло, если она меня сейчас выгонит, поверит старым дурам, мне некуда идти.

— Да иди ты со своей подзорной трубой! — визгливый голос соседки справа полосует по взвинченным нервам. — Ничего такого ты видеть не могла!

— А я вот скажу, что видела, и разбирайтесь там до посинения!

И я ей благодарна за помощь, в тот момент мне некуда было деваться. Совсем. Тогда я объяснила ей, что стала причиной жестокого розыгрыша, не вдаваясь в подробности. Я и сейчас их предпочла бы оставить при себе."

"— Ты уже уезжаешь домой? — Тамара Львовна придвигает ко мне блюдо с нарезанной ароматной ватрушкой, присыпанной сахарной пудрой.

— Нет, я еще диплом не получила, — это правда, пока не закончу, никуда не уеду. Я не позволю Демону пустить под откос все мои усилия. Не теперь. Хоть что-то я должна защитить.

— А что тогда? Если дело в деньгах, милая, я могу подождать, ты же знаешь…

— Нет, Тамара Львовна, да я бы и не стала злоупотреблять… — я все-таки сейчас не удержусь и расплачусь.

На контрасте с чудовищами вокруг, осознание, что есть еще светлые люди, меня выкашивает. Поспешно вгрызаюсь в пушистую ватрушку, потому что голос начинает дребезжать, но Тамару Львовну не проведешь.