Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Телохранители сделали все максимально быстро, не задавая лишних вопросов. Подвинув свой стул ближе, я обхватила женщину руками поверх одеяла и, покачиваясь вместе с ней, тихо зашептала:

— Тсс, тсс, ты не могла этого знать, ты не виновата, успокойся, тсс!

Мало-помалу дрожь начала стихать, раскачивание прекратилось на полуфазе, я всучила в руки бедолаге кружку с отваром. Фегора, постукивая зубами о край, с трудом сделала несколько глотков. И поглядела на меня больными глазами.

— Ничего не надо говорить, я уже поняла, ты каким-то образом связана с силой Артаксара, и пока не восстановится хотя бы относительный баланс, ничего предпринять не можешь. Мы вернемся к разговору после попытки обновить силу древнего договора.

— С-спасибо, твоя магия утешает боль сердца, — прошептала женщина. — Ты была права, когда поставила условие. Постарайтесь избегать того ночного гостя, без печати у тебя нет шансов успокоить его. И прости, я не могу сказать большего. Не имею права.

— Ты не возражаешь, если я не стану снимать рунный знак? — спросила я для проформы, принимая объяснения и веря артефактчице. Не всегда многие знания несут многие печали, но сейчас попытка вырвать некое откровение действительно могла быть не только лишней, даже опасной. Понимание этого шло не на уровне разума и логики, скорее на уровне чувств и инстинктов: я так чувствовала и готова была довериться этому чутью.

— Я прошу его сохранить, — промолвила Фегора и одними губами, все еще очень бледными, но уже не белыми, как смерть, добавила (я не столько услышала, сколько догадалась о смысле сказанного): — Иначе я могу сойти с ума.

Что тут скажешь, я промолчала. Артефактчица еще некоторое время пила чай мелкими глотками, не столько испытывая жажду, сколько прячась от вопросов, ответов да и самой необходимости что-то делать, решать и жить. Но минуты слабости минули. Женщина сняла серое одеяло, аккуратно сложила и опустила на свободный стул, встала, не горбясь, храня гордую осанку, сполоснула чашку в миске с водой и только потом повернулась ко мне. Во взоре твердая решимость и сознание долга, тяжелые, необходимые и более важные, чем жалость к себе и личные страдания.

— Позови своих людей, служительница.

Я повернулась к окну и постучала по стеклу, привлекая внимание тихо переговаривающихся телохранителей. Сильф не мельтешил вокруг, а тихонько сидел на плече у Гиза, маскируясь под листик-мутант.

— Времени меньше, чем я рассчитывала, — заговорила Фегора, дождавшись, когда все снова соберутся на кухне. Причем мужчины садиться не стали, замерли парочкой атлантов у дверей, скрестив руки. Глаза смотрели холодно и твердо, не лица — маски, а все потому, что не знали, чего ожидать от хозяйки дома. — Добраться до столицы надлежит порталом. Я открою его.