Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Дэлькор насмешливо фыркнул, а Киз ткнул в руку чем-то острым. Прежде чем я начала возмущаться, сжал мои пальцы на кусочке дерева и шепнул:

— Пусть на деревяшку глянет.

— Ты гений! — облегченно выдохнула я и выставила перед грудью кусок дародрева, как крест перед вампиром.

— Так, Каллий, посмотри внимательно, что ты видишь у меня в руке!

— Сучок, — нетерпеливо отмахнулся от вопроса паренек и захлопал ресницами так, будто наслушался слов одной своеобразной песни и собрался взлететь.

— Опиши его, — приказал Гиз, сообразивший, как будет проходить испытание.

— Серая… — неуверенно ляпнул мальчишка, переступив босыми ногами.

— Дальше, говори все, что сможешь, — попросила я, направляя опрос в нужное русло.

— Тонкая палочка, наверху острая, снизу тупая, в толщину с ваш мизинец будет, кори, — очень постарался выжать максимам подробностей Каллий, не понимавший, чего мы привязались к нему с какой-то щепкой вместо того, чтобы проводить священные испытания. — Обычная деревяшка, — заключил подопытный кролик.

— Разве он не видит, как она светится? — до глубины души удивился Фаль, приземляясь мне на плечо.

«Выходит, не видит, ни тебя, дружок-сильф, ни света волшебного, от древесины исходящего», — мысленно подытожила я и прикусила губу. Глаза паренька горели надеждой на чудо, а чудо повернулось к нему, мягко говоря, спиной.

—

Кано! Феху! — Руна света как символ факела знаний и руна таланта слетели с языка раньше, чем я успела продумать заклинание до конца.

Золотой отблеск лег на лицо Каллия, потом сияние рунных символов разрослось, огибая жертву, как рамка картину, внося свои дополнения в портрет. Когда свет угас, я уже знала истину, представленную как ряд мелких диапозитивов, обрамлявших пацаненка.

— Не к сотворению артефактов у тебя талант, а к резьбе по дереву. Учись у отца, и все артефакторы позавидуют твоей славе, — чуток преувеличив, изрекла я. Небольшая гипербола для повышения настроения и придания смысла жизни еще никому не повредила.

Каллий, ясное дело, был разочарован, шмыгнул носом, отвернулся, пнул с досадой пыль во дворе, попал пальцем по камушку и запрыгал на одной ноге, шипя сквозь зубы так темпераментно, будто я ему будущее на театральных подмостках предрекла и лицедействовать велела исключительно по системе Станиславского. Ладно, попереживает, а там, глядишь, и делом займется. Мать-то все слышала, значит, найдет способ пацана к делу приставить. Родители на то и нужны, чтобы увлекающимся деткам мозги на место вправлять, а уж если не вправятся, значит, судьба. Намерение, взращенное под гнетом сопротивления, оборачивается целью. Упрямство — достоинство не только ослов, гении тоже обладают этим качеством в полной мере.