Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Может, и не ухаживали за ней с превеликим тщанием, но поддерживали, а наплыв туристов-торговцев, которые могли раздолбать ее подводами в пух и прах, лишь ожидался или даже предвкушался.

Фаль привычно умчался вперед на разведку, а я обернулась назад, хоть и знала, что меня все равно не увидят — еще разок махнула Кейру на прощанье.

— Быстро же телохранитель тебя на харчи и бабу поменял, — вставил язва Киз эдак между прочим — потешался, только сквозь зубы не насвистывал. — Да и ты играючи с верным другом простилась.

— Сменял? Играючи? — Мое удивление было искренним. Как-то в таком диком ключе я о Кейре не думала и думать не собиралась, настолько нелепым было суждение киллера, что я даже злиться не стала. — Ты же все видел, но, если не понял, толку-то объяснять? — пожала плечами и отвернулась.

Ругаться настроения не было, а объяснять очевидное слепцу, вернее упрямому слепцу (ну не зря же его личина прорастала ослиными ушами), не хотелось. Сердце и без того ныло, а место за левым плечом, где обычно ехал Кейр, ощущалось как неправильная пустота. Я смахнула ладонью навернувшиеся слезы и постаралась подставить лицо легкому ветерку. Теплый, но все равно освежает.

Проклятый киллер углядел-таки мои слезы и недоуменно буркнул:

— Во девка дает, сама отпустила, а теперь ревет.

— Ксения, объясни? — мягко попросил Гиз и, понимая, что он прав, что не зря его братца-осла именно в нашей компании отправили от колодца желаний прямым рейсом на Нертаран, значит, не в одиночку он что-то усвоить должен, я собралась с духом и ответила:

— Вставать поперек чужой судьбы неправильно, потому и отпустила, потому и настояла, чтобы ушел. А что расставаться больно, так как же иначе? Если полюбила и привязалась, без боли не обойтись.

— И ты так отпустишь любого? А если завтра захочет уйти Гиз?

Я снова вздрогнула как от удара. Весенняя солнечная дорога показалась стылой, как сугроб зимой, и все равно, сцепив зубы до хруста, сказала то, во что верила и за что уже честно платила болью разлуки:

— Отпущу. Никого дорогого и любимого нельзя держать на привязи. Если любишь, отпусти, вернется — твое, нет — никогда твоим не было, — повторила я то, что говорила когда-то прежде.

— Сама придумала? — уколол Киз.

— Нет, это сказал один из писателей моего мира, Гарсия Маркес, я тоже верю, что именно так — правильно, — отозвалась, перебирая пальцами мягкую гриву Дэлькора. — Жизнь — дорога и здорово, когда бок о бок с тобой по ней идут те, кто дорог. Но и разлуку никогда не сочту мечом, разрывающим узы. Если кому-то из друзей понадобится помощь, приложу все силы, чтобы прийти и помочь!

Конь, будто понимая серьезность темы, обернул ко мне голову и проржал что-то ласковое.

— Слишком ты правильная, — задумчиво хмыкнул скептик.