Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Шарик подлетал то к золотой, то к зеленой, то к черной разновидности змей, в изобилии уснащавших поверхность овальной залы.

Она тоже была практически пуста, если не принимать во внимание застывшую посреди залы фигуру в черной не то рясе, не то хламиде. Издалека я даже не смогла разобрать, что вижу: то ли статую в привычной больше для буддизма позе лотоса, то ли останки замуровавшего себя заживо в силу религиозного рвения человека. Как бы то ни было, «останки» вели себя тихо, и мы осторожно, по стеночке, просочились в залу.

Я мысленно передвинула световой шарик ближе к «Будде». Голый, обтянутый сухой кожей череп только усугублял невольную ассоциацию с восточной религией. Правда, ни характерных мясистых отвисших мочек ушей, символа великой мудрости, ни пухлых губ не было. Все черты лица казались какимито ссохшимися и мелкими, как у сдохшей еще в прошлом году на чердаке мыши.

Расхрабрившийся Фаль подлетел к нашей находке поближе и нахально завис надо лбом, изучая объект. Как раз это мгновение «мумиястатуя» выбрала для того, чтобы приоткрыть глаза. Сильф испуганно взвизгнул и, метнувшись ко мне, нырнул за пазуху, где и схоронился, мелко подрагивая. Испугался не один мотылек, у Ромела подогнулись колени, а Лакс вздрогнул, только Гиз остался совершенно невозмутим, будто по десять раз на дню сталкивался с ожившими мумиями.

– Почему привратник допустил вас в храм Великого Змея? – Сухой, будто песок в пустыне, голос песчинками просыпался в зал. Глаза приоткрылись шире, более ни одного движения оживший «буддист» не сделал.

– Вообщето мы никакого привратника не заметили. Как он хоть должен был выглядеть? – вполне вежливо осведомилась я.

– Не видели… – Не буду ручаться, но, кажется, в голосе мумии прозвучала растерянность.

– Ага, у вас тут все открыто было, мы вошли следом за одним вылезшим из собственной могилки парнем, местным травником, которого разыскивали, – продолжила бодро. – Он тут разок уже был и коечто прихватил без спросу. – Я слазила в карман и вытряхнула на свет «ошейник». – Пришлось освободить его от этого украшения.

– Понимаю. – Лысая голова качнулась, в интонации появилась странная примесь уважения. – Если ты сумела снять валькор, значит, имеешь право ступить под кров храма.

Потом наш красноречивый собеседник надолго замолчал, погруженный в какието свои мысли, я уж было решила, что он опять впал в коматозное состояние, ан нет. Голос раздался снова:

– Привратник оставил пост… Немыслимо…

– Эй, так эта штучка вашего привратника? – Я помахала в воздухе темной полоской металла.

– Да. – Иссохший религиозный деятель кивнул утвердительно. – Значит, пришла пора затворить врата.

– А если ваш привратник отлучился ненадолго и вернется? – подал голос Лакс.